— С добрым утречком, Сергей. Ну-с, чем порадуешь? — произнёс, с некоторой долей довольства в голосе хозяин кабинета, разглядев в огромном хрустальном, серебряном зеркале, стоявшем на столе, с явной добавкой в амальгаму золота, делавшим отражение мягче и теплее, человека, пятившегося задом из-за открытой массивной малахитовой створки двери.
— Утренний чай, ваше величество. Как вы любите черноморский с южного берега, — ответил тот, лишь войдя полностью.
В руках у него был большой серебряный поднос со стоящим на нём огромным стеклянным стаканом объёмом явно за литр в подстаканнике благородного белого металла, по слухам среди императорских подданных, из платины, с массивной ручкой. Таким, если что, можно и приголубить, причём весьма и весьма основательно.
— О! А к нему, смотрю, десерт? — удивился император, увидев небольшую папку, красной кожи.
— Я бы так не сказал, государь. В свете последних событий, Первое отделение просит разрешение на допрос Захарова.
— Вот так новость!
Хозяин кабинета даже поставил обратно стакан с чаем.
— И чем это они столь экзотическую просьбу аргументируют? — задал он вопрос, удивлённо покачав головой.
— Небезызвестная вам, Милава Воротынская выдвинула гипотезу, что и до госпиталя Трифон Захаров был некоторое время в сознании.
— Ну-ка, ну-ка! Что они там накопали? — спросил Император, с явной заинтересованностью в голосе, и, взяв стакан опять в руки, с нескрываемым удовольствием отхлебнул чайку.
— Более глубокое расследование вывело её….
— Этим дело она, что ли занимается? — тут же перебил он своего секретаря.
— Да, государь.
— С каких это пор?
— Буквально несколько дней как. Глава следственной группы обратился с просьбой о кадровой помощи к главе отдела и её как одного из сильнейших сотрудников прикомандировали к ним.
— Ну да, как же — лучший аналитик поколения. Да и красавица первостатейная, правда дерётся, не дай боже. Кстати, как там у неё с неудачником?
— Э-м…. В каком смысле, государь?
— Муж, говорю, кто?
— Не могу знать! Ой! В смысле, нет его!
— Тридцать два года…. Были времена, когда в этом возрасте женщины считались старушками, а сейчас…. Эх. Так, это меняет всё дело! Близко её не подпускать к Трифону! Я Грания знаю хорошо!
— Государь, извиняюсь за вопрос, но какое отношение имеет Захаров старший к допросу его внука?
— Да причём здесь это! Тут не было бы счастья, да несчастье помогло. Если бы у Воротынской не появились проблемы с даром нам бы такого специалиста в первом отделе, как своих ушей не видать! И тут, собственными руками сделать всё для её потери. Никогда!