Лучше бы он ничего не говорил ей о спасении хищника. Это расстроило Викторию еще сильнее.

– А, она была больная! А я здоровая? У нее должны быть волчата, а у меня не должно быть волчат? Я от страха и одиночества должна была тут покончить собой?

Сергей глубоко вздохнул и замолчал, чтобы не будить в ней гнев. Он хорошо понимал, что беременность наносит психике Виктории некоторые изменения. Она стала очень раздражительной, и любое слово могло вызвать в ней приступ бешенства.

– Приведи собаку, – сказал Лютый, одеваясь, – пройдись, прогуляйся, а то ты словно бледная поганка стала. Нужно хоть иногда на воздух выходить. Сидишь тут, как будто приросла, уже неделю света божьего не видела.

Вика, выслушав его упреки, покорно вышла из «квартиры». Она прекрасно знала, что её состояние вызвано не болезнью, а беспредельной любовью к Сергею. Её беременность вызывала опасение лишь в одном. Вика не хотела рожать в этих жутких условиях. Еще тлела надежда, что вот– вот и на каменную гряду тунгусского плато высадится десант из спасателей и все мучения кончатся.

Открыв ворота, Вика полной грудью вдохнула морозный воздух. Пошел уже четвертый месяц их пребывания в этом бункере. Ее прогулки по тайге становились все реже и реже. Уже давно перестал сниться кошмар катастрофы, а последнее время все чаще и чаще во сне стали приходить новорожденные дети. Она ухаживала, кормила грудью, играла с ними, и это желание материнства заставляло более стойко переносить тяготы беременности.

Собака сидела возле входа. Она ждала, когда хозяин впустит ее в «дом» и вдоволь накормит тушенкой.

Да, уже четыре месяца это был их дом, в котором родились первые чувства и желание всю жизнь прожить вместе. Неизвестно, кого необходимо было благодарить за этот бункер, ведь за это время даже намека на присутствие людей в этом районе вообще не было. Сергей, иногда уходил в тайгу на два– три дня, проходил десятки километров, но так никого не встретив. За четыре месяца он научился охотиться, и даже вспоминал из книг, как делаются ловушки на куницу и соболя. Благодаря этому, он добыл несколько шкур куниц, соболей и росомах. В глазах подруги он набрал довольно хорошие очки, а Вика гордилась им и чувствовала, что она счастлива.

– Тузик, домой! – скомандовала девчонка собаке и, пригнувшись под дверью, поманила кобеля.

Сергей в шутку назвал собаку Тузик, вспоминая какие– то старинные литературные произведения. Кличка была звучная и нравилась собаке. Услышав её, лайка радостно подпрыгивала и махала своим хвостом, подобно японскому вееру.