– Я, Михалыч, в случае твоего несанкционированного посещения моего заведения, смогу предоставить тебе такие условия содержания, что даже залетные столичные воры будут завидовать тебе весь срок, – сказал хозяин местной зоны, облизывая пальцы от жира.

– Не, ты в натуре, полковник, меня обрадовал до глубины души. Я даже мысли такой допустить не могу. А ты мне уже сулишь камеру с телевизором и электроплиткой. Совесть есть у тебя? Это за мою– то доброту и беспредельную щедрость? Может ты мне еще и «петушков» молоденьких подберешь вместо девчонок? – спросил Ваня Росомаха, слегка заводясь.

– Я, Михалыч, шучу, все же знают твою непотопляемость, – сказал полковник.

– Ага, полковник, «Титаник» тоже был непотопляемый, а взял и утонул, как простая консервная банка. Ты лучше закусывай, да «Абсолютом» наслаждайся, не ровен час возьмут тебя и переведут в Колымское управление. Не будешь же ты ко мне за три тысячи верст кататься? – сказал князь тайги, намекая на уже состоявшийся факт.

Полковник хоть и был слегка выпивши понял, что пошутил неудачно. Ему не хотелось в Магадан. Оттуда было далеко до того денежного потока, который он давно уже настроил на свой карман. Но слово не воробей, и «хозяин» уткнулся в свою тарелку в глубочайшем осознании того, что сказал.

Прокурор кинулся отстаивать пошатнувшиеся позиции своего друга, но тут же решил, что лучше остаться в стороне. Не ровен час, его прокурорская судьба может быть перечеркнута волосатой лапой Вани Росохина. Тогда ему больше не видеть этих шикарных Жанкиных грудей, как своих ушей.

Пока гости веселились и развлекались, озабоченные своим будущим, Иван вместе с мэром вновь уединился, чтобы скрепить сделку вдали от пьяных нахлебников. Кабинет Росомахи напоминал охотничий зал в рыцарском замке. Шкуры медведей, чучела волков, кабанов и птиц украшали скромное жилье простого таежного бандита. В стене был вмонтирован камин, в котором горели отборные ольховые дрова. На стене, на медвежьей шкуре висели редкостной красоты заказные ружья и турецкие сабли, и много прочего сувенирного оружия.

– Угощайся, Васильевич! В наших краях такие сигары есть только у меня и Бога.

Иван протянул шкатулку из красного дерева обтянутую шкурой питона. В ней лежали знаменитые гаванские сигары. Компаньоны, блаженствуя, закурили, вкушая аромат высококачественного табака и, не затягивая вступление, перешли к делу.

Иван достал карту и расстелил перед мэром. Васильевич окинул её взглядом и ориентируясь в системе координат, затянулся сигарным дымом, после чего, выпуская дым изо рта, ткнул в неё пальцем.