— Понимаю. Ты можешь жениться, а я должна страдать всю оставшуюся жизнь. И это подводит нас ко второму вопросу. А сколько жизни мне останется? Или ты считаешь, что я долго проживу после развода? Даже в монастыре? Сомневаюсь…

— Мария, я никогда…

— Ты не подумал об этом, мой дражайший супруг, — криво улыбнулась кончиками губ королева. — Прошу. Это копия, и оригинал я отослала брату. Сейчас он уже должен быть в море… неважно. Это мы пока еще не развелись, и я королева. Кто меня будет защищать, когда я стану обычной женщиной?

И перед его величеством развернулся свиток, который написала эрра Лизанда.

— Это — что⁈

— Читай, Иоанн, внимательно читай.

Его величество и прочитал. И нахмурился.

— Диана не…

— При чем тут Диана Эрсон? Нет, мой дорогой супруг, даже если Лизанда лгала…

— Наверняка!

— Вопрос все равно тот же. Кто меня защитит?

Иоанн задумался.

Никогда Мария с ним так не разговаривала. Никогда…

— Ты изменилась.

— Я едва не умерла. Меня столкнули в ублиет, и только осыпавшаяся стена колодца спасла меня от гибели. Иначе я не выбралась бы живой.

Иоанн закивал.

А, ну если так… тут поменяешься! Если едва не померла!

— Я… подумаю.

— Я готова ждать итога размышлений, — кивнула Мария. — Гарантии безопасности и спокойной жизни для меня и моей дочери. Да-да, именно моей. Диана тебе нарожает шестерых сыновей, и живите счастливо. Но я не хочу, чтобы Анна стала разменной монетой в ее играх.

Иоанн сдвинул брови.

— Это моя дочь!

Хотя при мысли о шести мальчишках его величество невольно заулыбался во всю ширь фантазии.

Мария заметила у него отсутствие нескольких зубов, и поморщилась. Фу…

Все она понимает, и про сладости, и про средневековых стоматологов, но душу греют белые и острые собственные зубки. У нее они все на месте. Вот как первый раз обернулась, так и на месте. И надо полагать, все остальное у нее тоже хорошо. Печень, почки, сердце, сосуды: до превращения она себя чувствовала хоть и неплохо, но это в сравнении с оставленным телом, которое на двадцать лет старше и на сорок килограмм больше. А после превращения она вообще летает. А еще душу греет тот факт, что у змей зубы отрастают. Всю жизнь.

Красота!

— Безусловно. И я буду рада, если ты устроишь ее жизнь. Но если сама Анна будет счастлива твоему выбору.

— Вот даже как?

— Я знаю, любовь приносит боль, — опустила бесстыжие глазки долу Мария. — Я теперь хорошо это знаю. И все же, я хочу, чтобы Анна узнала, что такое счастье. Пусть не так долго, как я… пусть еще дольше! Пусть ей никогда не будет так больно, как мне!

И руку к сердцу… главное не перепутать — куда. А то печень щупать в такой момент как-то не комильфо.