Рэн показал на два холма, густо заросших лесом. Местность тут шла то лесистая, то лес переходил в подлесок, то встречались прогалины, но ясно, что это просто большие поляны. Вроде горелых проплешин, так бывает, когда лес горит от удара молний, или просто заболоченная местность…

И как только люди тут живут?

Рэну не нравился лес. В Шагрене его нет — такого.

Там деревья маленькие и низкие, островные. А чтобы вот такие заросли, в которых и неба-то не видно… брррр!

Но если нет выбора, они смогут драться и здесь.

Два холма, между ними прогалина, кто усомнится, что шагренцы пойдут именно там? И кто мешает им вернуться, и занять позиции на холмах? Тут главное, чтобы проклятые шавки не выдали их раньше времени! Но вроде бы ветер удачный, к ним, должен относить запахи, да и есть у них кое-что на такой случай.

Рэн взмахнул рукой.

— Слушаем меня, делаем так…

Три часа у них есть. И это — много. Очень много.

* * *

Похороны внебрачного королевского сына. Должен ли канцлер почтить их своим присутствием?

Если бы спросили Димаса Бустона, он бы и близко не подошел к этой жути. А надо. Его величество здесь, и тем все сказано.

И придворные, и эрра Ирена, бледная, опирающаяся на руку короля.

Марии нет.

Королева пожала плечами, и сказала, что ее присутствие будет неуместным. Родители хоронят своего ребенка, при чем тут она? А вот Диана явилась, опять с таким вырезом, что смотреть страшно. Как она простудить пупок не боится?

Держится рядом с Эрсонами, и король на нее поглядывает…

Молитвы, потом еще молитвы, потом гроб опускают в королевский склеп. И Ирена падает на руки короля, кажется, уже шестой раз за время церемонии.

Вот ведь!

И Илес у нее не единственный сын, есть у нее и другие дети, только тех она не любит. Не нужны они ей.

Те — от законного мужа, а этот от короля, она с ним все надежды связывала на власть.

Не сына она сейчас хоронит, а свои мечты, и выглядит так, что за ним кинуться в склеп готова. Не для чего ей больше жить. Не для кого.

Ну… твое величество!

Иоанн технично передал потерявшую сознание эрру на руки Димасу. И что с этим делать? Вот ведь… зараза!

Сам король удалился, а Димас подозвал монахов, те принялись хлопотать над несчастной матерью… канцлер аккуратно удалился.

А что он тут может сделать?

Да ничего…

Только вот…

Ирена очнулась достаточно быстро. Может, будь при ней кто-то, она бы и не натворила глупостей.

Может быть. Или просто подождала другого момента. Но…

Картина для нее складывалась очень неприглядная.

Сын — мертв. Она — никому не нужна, даже остальным детям. Жизнь закончена, остается только доживать. И кто в этом виноват?