— Лядов, ко мне!
— Есть! — подбежал к нему солдат с рацией за спиной.
— Вызывай базу. Пусть группу высылают и транспорт какой, — произнес командир, не сводя взгляда со странной картины перед ним.
Радист принялся вызывать базу, а командир хмыкнул и спросил:
— Кульма! Что ты там говорил про некроманта? Как он сказал?
— В задницу вас всех, командир! — отозвался пулеметчик.
— Так, — вздохнул вояка. — Надо решить, вытаскивать голову волка из задницы бородавочника или так тащить?
— Командир! — обратился Федя. — А проклятье уже всё или ещё работает?
На бойце тут же скрестились взгляды всего отряда.
— Что? — смутился тот. — В туалет просто по большому захотелось!
Глава 20
Мда.
Не то чтобы я сделал это специально...
Да, я был на эмоциях, да, я не подумал, но эффект было угадать несложно.
Это, кстати, один из тех случаев, когда ты понимаешь, что перед тобой реально опасная вещь.
Ну, знаете, когда в детстве смотришь на розетку, она тебе совершенно не кажется опасной или, того хуже, смертельной. Однако, угробить себя с её помощью — проще простого. И вот ты, наслушавшись пацанов, берёшь мамины спицы и суёшь их в розетку, ожидая искр и чего-нибудь эффектного.
Спицы.
Металлические.
Голыми руками.
Ага.
Но тебе же все говорили, что опасно? Тебя предупреждали: не суй в неё ничего! Будет больно!
Но ты же не слушал?
Если вы думаете, что я весь такой правильный и десять раз подумал, прежде чем накладывать то проклятье, или что не было предупреждений в теоретических главах трактата о проклятиях — зря.
Были предупреждения о важности слов, важности времени и настроя накладывающего. Было много пояснений и особенностей, но...
Вы уж простите, но я не супергерой.
Я человек, который три часа готовится к финалу проклятья. И по идее, оно должно было заставить всё живое выйти с определенного участка на определенный пустырь, лечь и перестать дышать.
Три, мать его, часа на подготовку.
Ещё два часа я пытался настроиться, чтобы поймать момент, когда три руны будут равнонасыщены силой, и когда наш инструктор подошёл в седьмой раз и напомнил, что скоро стемнеет, а времени и так уже нет, я психанул.
Да, психанул, бросил накопитель в жертвенного барана и буркнул то, что висело на языке.
А теперь представьте, как это объяснить Рубцову.
После того, как проклятье должно было развеяться, в тот квадрат выдвинулась группа разведки, и то, что они там нашли, озадачило... Даже меня.
Я конечно понимал, что мои слова будут ключом к активации проклятья, но не настолько же буквально.
И да, тот огромный кабан подох от кровотечения. Волк, торчавший в его заднице, а так же лисица, торчавшая в заднице волка, да и заяц — задохнулись.