Молодой некромант хмыкнул и взглянув на следователя спросил:

— Поди и подвалы уже приготовили?

— Никто ничего не готовил. Да и не зачем. Спецпомещений, экранированных от магии, у нас хватает. Агенты-маги у нас тоже попадаются. В обычную тюрьму их не посадишь, — фыркнул Васильев. — То, что я тебе сказал, исключительно моё личное мнение. И нет ничего страшнее, чем взбунтовавшийся некромант в стране на пороге войны. Ничего не бойся. Никто тебя не тронет и слова не скажет. Даже если ты спальный район Москве на воздух поднимешь.

— Как-то слишком откровенно, — буркнул Гарри и, взглянув на следователя, спросил: — Случилось чего? Вы сегодня какой-то хмурый.

Мужчина покосился на подростка, вздохнул и произнёс:

— Брата на задании убили.

Гарри пару секунд рассматривал своего куратора, после чего сказал:

— Мои соболезнования. Надеюсь не из-за меня...

Васильев отвёл взгляд и уставился на ритуал.

— Не имеет значения. Главное, чтобы не зря.

* * *

На Невской улице по традиции развесили гирлянды.

Из-за того, что огоньки были жёлтыми и гирлянды висели густо, складывалось впечатление жёлтого светящегося покрывала, которое полностью накрывало улицу.

— Красиво, — тихо произнесла женщина, ехавшая в инвалидном кресле.

— Ага. У нас такого не делают, — кивнул Степан, кативший каталку. — Тут много, что по-другому.

— Сложно?

— Да. Люди другие. Связей нет. Всё через деньги решать придётся.

— А с учёбой как? — спросила мать.

— Нормально. Тяжело, но нормально. Здесь три шкуры дерут по знаниям.

— Лучше учат?

— Не сказал бы... просто спрашивают строже. Ну, и на взятки намекают, куда без этого, — хмыкнул Степан и, заметив, как недовольно вздохнула мать, добавил: — На которые у меня денег нет. Мам, там такие суммы, что я удавлюсь быстрее, чем за зачёт или экзамен столько отдам.

— А хозяин твой, Гарри, что говорит?

— Он тоже против взяток. Да и я пока вывожу. Тяжело, но вывожу. Если бы меня дергал каждый день — были бы проблемы. А пока вполне себе можно учиться.

— Он тоже учится?

— Да. Две недели от него ни звонка, ни привета.

— Ему тоже, наверное, тяжело, — кивнула женщина.

— Не без этого, но... Нет. Все правильно. Он узнал, как я устроился, и занялся своими делами. Мы же не друзья какие, чтобы звонить и спрашивать: «Как дела? Чего делаешь?».

Мать усмехнулась, а Степан достал завибрировавший в кармане телефон.

— Помянешь черта... — усмехнулся Сидоров, глядя на телефон с именем звонящего «Некр». — Алло?

— Сидоров? Здоров! Как дела? Что делаешь?

Степан расплылся в улыбке и ответил:

— Суббота, с матерью по Невской катаемся. Тут красиво.