— Не та смесь. Бенгальская смесь в алхимии — это смесь гремучего артаксана, кретонского известняка и силового кумса, — хмурясь, ответила Демидова.

— О, да ты подкована, — хмыкнул Гарри, продолжая пилить приклад. — Откуда знаешь?

— Брат такой смесью пользовался, — ответила Дарья. — В шутку как-то в колодец подорвал.

— Колодец-то на месте?

— Нет конечно, — хмыкнула девушка. — Отец тогда на него сильно злился. Колодцем в ритуальных целях пользовались, а там воронка осталась в десять метров.

— Ружье такого не выдержит, — заметила Орлова. — Металл порвёт, и ты лишишься руки.

— Всё дело в дозе силы, Лен. Сама по себе смесь безопасная и инертная, но стоит в неё добавить немного силы и... — тут на пол упал обрезок приклада, — и всё начинает играть новыми красками. Тем более, что с силой смерти всё немного... по-другому.

— Это не артефакт, и арбитры его не обнаружат. Ты добавишь силу в последний момент, так? — спросил Боря, глядя на то, как друг пытается засунуть обрез в силиконовую копию полового члена.

— Так.

— А зачем тогда «чехол»?

— Пулю я буду делать сам, — пояснил Гарри. — Вместо пули или дроби там будет резиновый шарик. Основной удар будет мой силой. Я проверял. Она превратится в подобие вязкого липкого силикона.

— Зачем? Ты собрался его пощадить? — недовольно спросила Наумова.

— Умереть очень просто, — вздохнул Гарри, оглядев заготовку и прикинув, где еще надо подрезать силикон, чтобы утопить в нем обрез. — Особенно если захотеть... А вот отмыться от позора — тут надо из шкуры вылезти.

— Ты хочешь его этой... — поднял брови Боря.

— Да! Публично! По морде до кровавых соплей! — кивнул Гарри.

— А если он... выдержит эти пули? — спросила Орлова.

— Именно поэтому, я взял двустволку, — кивнул Гарри и, окончательно погрузив оружие в силиконовую заготовку, так, чтобы под пальцем у основания можно было задеть два курка, вытянул ее на прямой руке.

Силиконовое «оружие» в его руке держалось прямо, но только на две трети. Одна треть под своей тяжестью провисала вниз.

— По-моему, у твоего оружия проблемы с эрекцией, — заметил Боря.

— Согласен, — вздохнул Гарри и покосился на девушек. — Вы тут не причем. У него просто был сегодня трудный день.

— Ты пошляк, Беленький, — недовольно буркнула Наумова.

* * *

— Гарри, — вздохнул Борис и осмотрел друга. — Я в тебя верю, но всё ещё волнуюсь.

Гарри взглянул на дверь перед ним.

Стальная, серая, без следов ржавчины, с усиленными рёбрами жесткости и сплошь покрытая рунами. За ней слышится гомон зевак, что пришли на арену, которую уже не один десяток лет посещали только молодые горячие юнцы в боях до первой крови.