Я мог со многим смириться. Да, еда немного не та. Возможно, мне не хватало той самой химозной кока-колы. Да, порой рябило в глазах от постоянных гербов, уважительных сударей и прочего. Да, порой не хватало возможности выдохнуть, послать всё к чёртовой матери и посмотреть какой-нибудь сериальчик или, на худой конец, аниме.

Тьфу, не приведи господь.

Но со всем этим можно было бы мириться. Пережить, привыкнуть и не замечать.

Но с музыкой...

Мда.

С музыкой тут было всё сложно.

Нет, были прекрасные пианисты. Были какие-то группы, отдаленно напоминающие рок конца восьмидесятых или начала девяностых. Однако... Однако той самой музыки, что я когда-то мог без зазрения совести назвать легендарной, не было. А то, что тут называли «легендарным», не мог слушать уже я.

Простите, но романсы и величественное пение модное в моём мире во времена эстрады советского союза — не моё.

Наверное, поэтому я потратил оставшиеся пару дней до свадьбы на подготовку оркестра.

И это, я вам скажу, нетривиальной задачкой оказалось.

Нет, дело было не в том, чтобы заставить умертвие играть на инструментах. Это как раз, при наличии головы от тела, дело нехитрое. Кое-какие рефлексы и мышечная память остаются. Самое трудное было собрать из двадцати пяти человек хотя бы десяток.

Да, композиция изначально была другая, и я хотел воспроизвести «Имперский марш», но пришлось остановиться на этом произведении. Для имперского марша все же нужны были духовые инструменты, а сделать это с мёртвым телом... Было бы проблематично.

Так или иначе, скрипачей я собрал шестерых. Один пианист, один контрабас и слава всем богам, дирижер.

На секунду, я хотел бы вам объяснить, в чём была сложность.

Первое — понять кто есть кто и элементарно собрать все уцелевшие головы.

Вторая — призвать дух и попытаться поговорить и выяснить нюансы. Тут же поматериться, найти переводчика с французского, затем, наконец, разобраться кто передо мной.

Затем найти остальные части тела этого человека, собрать вместе, добавить недостающих и поднять не простое умертвие, а уже второго порядка с условной мышечной памятью.

Бог с ним. Подняли.

А что дальше?

А дальше снова переводчик, снова рык и ненависть и попытки объяснить дирижеру с крайне урезанным вариантом его памяти, что я от него хочу.

Да, со скрипками получилось неплохо. Да, мелодию я вспомнил всю... Ладно, почти всю. Кое-где дирижер импровизировал и подбирал исключительно по моему корявому пению, но получилось же!

Ладно, кого я обманываю?

Я не уверен, что получилось копия оригинала, но хотя бы мотив сохранился.