— Милена — твоя мачеха? Она хотела тебе отомстить за смерть сына?

— Да. Узнала, что я женился, решила тебя украсть и выманить меня.

— А Зареченский как там оказался?

— Милена его знает уже давно. Понятия не имею, как и когда они познакомились. Да и мне откровенно похрен. Это он ей позвонил и сказал, что мы с тобой поженились. Видимо, Милена задумала мне отомстить и попросила его помощи. А тот слизняк взамен потребовал тебя. Кажется, он считал, что ты владеешь какой-то важной инфой. Хотел тебя Лисовским продать.

Удивленно приподнимаю брови.

— Идиот, я и так им уже передала все, что знала.

— Да, — Женя хмыкает. — Мне Лисовский позвонил и сообщил.

Опускаю глаза в пол, становится невыносимо стыдно… Но по-другому я не могла поступить.

— Пришлось прийти одному на встречу, — Женя продолжает выводить пальцем узоры на моем запястье, — когда он позвонил и заявил, что ты у него. Охрана снабдила меня датчиком. Его зашили под лопатку. А эти уроды меня подстрелили. Я предупредил своих, чтобы никого не трогали, пока тебя не увидят. Потому и пришлось потерпеть неудобства.

— Как он вообще отважился? Это же преступление.

Всё никак не могу поверить, что Зареченский дошел до похищения. Я, конечно, знаю, что он тот еще урод, но это уже через край.

— Отец Анны — генерал ФСБ. Она пообещала этому дебилу, что прикроет его, если что-то пойдет не так.

— А отец Анны действительно бы прикрыл её?

— Он нормальный мужик, — Женя качает головой. — Такое дерьмо не стал бы прикрывать. Я его дедом называл с детства. Он меня больше любил, чем своего родного внука — этого избалованного наркошу. Я с Олегом Викторовичем вчера по телефону разговаривал, он мне сказал: «Туда ему и дорога». Анну он забрал, пообещал, что она больше меня не потревожит. Наверное, закроет её в какую-нибудь клинику. Кажется, у неё совсем крыша поехала.

— Спасибо, — в горле першит от непролитых слез. — Спасибо, что спас меня.

— Иди ко мне, ложись рядом. Хочу, чтобы ты была ближе.

Женя осторожно отодвигается к краю кровати, чуть повернувшись на бок. Не в силах бороться с собой и своим желанием касаться его, скидываю больничные тапочки и забираюсь на кровать. Места действительно хватит на двоих.

— Тут у меня ничего не болит, можешь прижиматься сильнее, — усмехается муж и нежно целует меня в губы.

А я стараюсь вложить в ответный поцелуй всю свою тоску, весь страх за него, сожаление о побеге и о скором расставании.

Женя целует мои щеки, забирая себе мои слезы, и еле слышно шепчет:

— Крис, я чуть с ума не сошел, когда узнал, что ты пропала. Не поступай так больше со мной, я не смогу без тебя жить.