Думать больше ни о чем не хочется. Хочется просто закрыть глаза и уснуть — что я и делаю. Лишь ненадолго просыпаюсь, когда Женя притягивает меня к себе. Сил противиться его объятиям нет, и я ныряю в очередной солнечный день с родителями.
Странно, но память почему-то подкидывает воспоминание не из глубокого детства, а когда я была уже гораздо старше — лето перед поступлением в университет.
Мы с родителями поехали на природу, купались в озере, жарили шашлыки. Целых три дня мы провели на природе. Это был их подарок на поступление. Ведь я уезжала в другой город и вернуться должна была только перед зимней сессией. Я впервые так надолго прощалась с родителями…
Это были хорошие дни, наполненные солнечным светом и незамутненной радостью. Даже несмотря на то, что мы с отцом за все дни поймали только одну рыбку, которую сразу же и зажарили на костре, а в первую ночь меня сильно покусали комары. Я забыла намазаться специальным кремом: мама закинула мне его в палатку, но я слишком устала за день на свежем воздухе и, забыв про крем, уснула.
Глава 10
Утро. Легкий завтрак. Молчаливый, задумчивый Тарасенко. Аэропорт. Самолет.
Я с тоской и тяжелым сердцем покидаю родной Новосибирск. Вернусь ли я сюда когда-нибудь? Одному богу известно. О том, что станет с квартирой, которая досталась мне в наследство после смерти родителей, не хочу размышлять, как и о собственном будущем. На это у меня не осталось сил. Надо хоть немного прийти в себя и подумать, что делать дальше. Сейчас я полностью зависима от Тарасенко и прекрасно понимаю, что он мой единственный щит от гнева Лисовских. Но надолго ли он таковым останется? Я не знаю…
До Москвы лететь почти четыре часа, и я решаю немного подремать. В голове полный штиль. Я опустошена ночными откровениями. По идее, надо бы позвонить Маркелову и потребовать объяснений, но мне страшно это делать. Ведь если он полностью согласится со словами Жени, то мне станет хуже во сто крат. Пусть лучше все останется как есть: буду думать, что мой муж несколько приукрасил события, дабы заставить меня с ним полететь, а я решила пока что согласиться с его доводами. А дальше? А дальше что-нибудь придумаю…
Не успеваю я толком погрузиться в дрему, как самолет начинает трясти, да с такой силой, словно он падает. Я мысленно посылаю все к черту, вяло размышляя, как не люблю турбулентность, от которой меня обычно тошнит.
Но следующие события заставляют меня с ужасом распахнуть глаза: я слышу громкий противный аварийный сигнал и дрожащий голос стюардессы через динамики — видимо, она взяла в руки микрофон.