Я с благодарностью кладу ладонь на покрасневшую от натуги руку мужа, смотрю на его профиль, на играющие желваки, на стиснутую до зубовного скрежета челюсти, и аккуратно глажу побелевшие пальцы в надежде хоть немного успокоить его, придать собственных сил и уверенности, что все будет хорошо.
Странно, но в моих глазах этот страх сделал мужа обыкновенным смертным. Еще тринадцать лет назад я считала его чуть ли не супергероем. Настолько идеальным и правильным, что становилось страшно, и тогда я мучила себя вопросами: «А смогу ли я соответствовать? А не разочарую ли я его?» И когда он пришел ко мне в больницу на следующий день, я даже с каким-то извращенным злорадством приняла на веру тот факт, что это он был зачинщиком. Мой совершенно разбитый разум испытал жесткое разочарование и вместе с тем — облегчение, а подсознание с сумасшедшим хохотом подпевало, танцуя на могиле моей мечты: «Не так уж он и идеален!» Боже… это ведь было так давно, нормальные люди стараются забыть все плохое и жить дальше. Они действительно могут себе это позволить, а я не могу… И сейчас, когда я узнала от Маркелова, что Женя действительно ни в чем не виноват, моё сознание вновь раскололось надвое. Одна его часть стала с ужасом понимать — уж теперь, после всего случившегося, я действительно недостойна этого совершенно идеального мужчины, мне не место рядом с ним. Но, увидев его страх, та циничная сука во мне опять приподняла голову и неуверенно, но прошипела: «Он неидеален, он боится смерти! Ты хоть держишь себя в руках, а он даже пошевелиться от страха не может».
И это значит лишь одно. Я смогу быть рядом с ним… смогу, у меня есть шанс… Недолго, само собой, но хоть какое-то время.
Самолет нещадно трясет, но я не чувствую, по крайней мере пока, что мы падаем. Да я и сама боюсь. Не хотелось бы умереть сейчас, когда я вновь встретила свою мечту; когда у меня появился настоящий шанс. И та девочка, что еще живёт во мне, робко поднимает голову и надеется на счастье. Именно сейчас, в эту минуту я даю ей полную волю и впервые за долгие годы молю мироздание дать мне еще немного пожить и почувствовать то, о чем когда-то мечтала.
Да, теперь я готова поверить во внезапно вспыхнувшую любовь Тарасенко, в то, что тринадцать лет спустя он действительно хочет меня спасти.
Не знаю… может, я сошла с ума. Но я действительно ужасно устала быть сильной. Все решать самой. К тому же, как показала практика, все мои якобы сильные поступки на поверку оказались глупыми и завели меня в тупик.
И теперь я готова покориться этому мужчине. Даже если это все вранье, даже если он рассказывает мне сказки, я готова стать счастливой. Смерть может прийти за мной через несколько минут, а я… я ведь так и не узнала, что такое любить и быть любимой.