Я истерично смеюсь, глядя в удивленные глаза Тарасенко. Он наконец-то поворачивает голову ко мне и расслабляет мышцы. Подняв обе руки и сжав кулаки несколько раз, он берет мою ладонь и, поднеся к своим губам, глядя мне в глаза, шепчет:
— Я тоже всегда тебя любил, с самой нашей первой встречи. Просто не до конца понял и принял это чувство. Прости, что не уберег…
Я качаю головой и, всхлипнув, накрываю его губы пальцами, но Женя убирает их от своего рта.
— Я действительно перед тобой виноват, потому что…
В этот момент Женя прерывается и клацает зубами — как, впрочем, и я.
Самолет садится.
Эти несколько минут жесткой посадки длятся целую вечность. Мы с Женей схватились за руки и неотрывно смотрим друг другу в глаза, понимая, что, возможно, именно сейчас делаем это в последний раз. Губы моего мужа бесконечно шепчут: «Я тебя люблю», — впрочем, как и мои.
А затем самолет тормозит — медленно и даже слишком мягко. И происходит то самое возгорание, о котором предупреждала стюардесса — но, слава вселенной и всем богам, не внутри, а снаружи самолета. Загорелся наш неисправный двигатель, который чудом не взорвался, когда мы были еще в небе. Хотя я уже мало что понимаю. Все происходит слишком быстро, а меня накрывает запоздалый панический страх, и я уже не могу мыслить связно. Единственное, на что меня хватает, так это просто тупо выполнять хоть чьи-нибудь команды.
Женя же наоборот оживает, будто напитался моей уверенностью, моей силой, и действует очень быстро. Он отстегивает ремни, сначала свои, затем мои, поднимает меня за руку и отдаёт резкие команды телохранителем, что столпились у выхода.
В салоне появляются два пилота, один из них поддерживает за талию полуобморочную стюардессу. У девушки нервишки сдали, как и у меня. Сейчас мы обе — лишь безмолвные и совершенно пассивные свидетели всего происходящего.
Один из пилотов подводит нас к дополнительному выходу с другой стороны, как раз за креслами, на которых мы с Тарасенко летели. Женя крепко держит меня за плечи, а я цепляюсь за него, как за спасательный круг.
Почему-то кажется, что время остановилось, и всё происходит словно в замедленной съемке, хотя на самом деле пилоты действуют очень быстро и слаженно.
Они отодвигают наши кресла в стороны, щелкнув специальными замками, о наличии которых я даже не подозревала, а затем открывают дверь. А внизу вместо трапа медленно разворачивается надувная серая горка, у которой нас ожидают сотрудники аэропорта.
Не мешкая, Женя резко толкает меня вперед.
— Иди, я за тобой, — шепчет он мне, и нежно целует в губы.