— Да, Кристина Эдуардовна, думаю, нам всем стоит поговорить, — кивает Лисовский. — Давайте пройдем в вашу палату, думаю, там нам будет удобно.

А спустя пятнадцать минут откровенного разговора я узнаю, что Лисовский предлагает мне вернуться на работу, только уже в Москву, в его главный офис — аудитором. Маркелов же прощен и отправлен на пенсию с хорошей выплатой за выслугу лет. Оказывается, несколько лет назад он брал в долг большую сумму на лечение дочери. Но деньги с него не стали забирать, а сказали, что однажды попросят об услуге. И попросили передать документы, в которые он даже не заглядывал. Афанасий Игоревич, скрепя сердце, согласился, потому что когда-то пообещал. А его начали шантажировать этими документами. Потерять работу и деловую репутацию шеф не мог: Ире нужно было постоянное лечение. А стоило оно недешево. Вот моему Маркелову и пришлось постоянно выступать в роли посредника. Но так как с этих счетов он не брал ни копейки за эти годы, а также сам решил всех сдать, когда его уже попросили о более серьезной услуге (о которой мне так ничего и не рассказали), Лисовские его простили.

— Я н-не… — хочу сказать, что ничего не понимаю, но из-за волнения начинаю заикаться, и Герман Львович меня перебивает:

— Я понимаю, Кристина Эдуардовна, что вам надо всё обдумать. К тому же вам хочется наверняка побыть с мужем — медовый месяц и всё такое. Я вас не тороплю. Думайте, но слишком с ответом не затягивайте.

Лисовские прощаются со мной. Лина оставляет свою визитку и просит забегать в гости, если появляюсь в Москве. Уж не знаю, что во мне увидела эта женщина, но, по-моему, лишь благодаря ей глава нашего нефтяного холдинга снизошел до разговора со мной. А может, это моя флэшка так повлияла? Я ведь понятия не имею, что там было на тех счетах…

Да и какая теперь разница? Я могу вернуться на работу и жить так, как жила раньше, не скрываясь и не прячась?

В растерянности смотрю на дверь и почему-то не чувствую ни капли радости.

Бессильно бью кулаками по кровати, понимая, что теперь я тем более не хочу уходить от Жени… не хочу с ним расставаться! Почему мы просто не можем быть счастливыми? Почему я просто не могу быть счастливой? Что мне делать?

А через несколько минут, словно услышав мои мысленные стенания, в палату почти врывается мой муж. Он проходит и садится на кровать рядом со мной. Его волосы взъерошены, а глаза всё еще сонные.

— Мне сказали, тут был Лисовский. Он предложил тебе работу в московском офисе?

Поднимаю руку и провожу пальцем по хмурой складке между его бровей.