— А-а-а-а! — продолжаю кричать от боли, и вгрызаюсь в простыню зубами.

Меня всю трясет от страха. Наручники больно впиваются в предплечья. Мужчина замирает.

— Мой муж тебя убьет! — делаю еще одну попытку, но в ответ получаю несколько болезненных ударов.

— Пожалуйста, я не хочу… не надо! Я очень люблю своего мужа и передумала, я хочу к нему вернуться, — шепчу я и вновь получаю несколько шлепков по многострадальным ягодицам.

Кожа на заднице горит огнем, наверняка будут синяки. В голове туман от страха. Господи, я нарвалась на маньяка? Но Женя… он же был уверен, что нашел человека, с которым я буду в безопасности.

Черт… это нехорошо, совсем нехорошо. Я молчу, и мужчина не двигается. Лихорадочно пытаюсь понять, какую тактику выбрать, что дальше говорить.

И тут его горячий язык касается ягодицы. Вздрагиваю от неожиданности и охаю.

Второй рукой он нежно гладит мою вторую ягодицу.

Замираю и почти не дышу.

Это игра? Он так играет со мной?

Но я такие игры терпеть не могу. Я полностью в его власти и понятия не имею, что он решит со мной сделать.

К тому же он еще и молчит, ничего не говорит. И от этого с каждой минутой становится все страшнее и страшнее.

Пока я пытаюсь понять, что мне делать и как выбираться из номера, незнакомец начинает мять мои ягодицы гораздо интенсивнее.

— Не н-надо, — жалким голосом блею я и тут же вскрикиваю, получив болезненный удар.

Кажется, теперь я поняла, чего он добивается. Он хочет, чтобы я молчала. Но какого хрена? Не мог предупредить, написать в записке? Чертов псих.

Возбуждения как не бывало. Мне ужасно страшно и хочется вернуться домой к мужу, тысячу раз уже пожалела, что согласилась на эту авантюру. Но похоже, что домой меня никто не собирается отпускать.

Стискиваю зубы и молча терплю то, что он творит с моими ягодицами.

То лижет языком, то массирует мягко, или наоборот жестко. Я охаю и подрагиваю, и каждый раз перестаю дышать от ужаса, когда чувствую, как его руки подбираются к промежности, но дальше не идут; поднимаются выше по моим бокам и доходят до груди. Я пытаюсь прижаться теснее к матрасу, чтобы чертов псих не смог добраться до сосков, но он с легкостью приподнимает моё тело и обхватывает соски, сжимая их до боли. Я опять вскрикиваю и начинаю извиваться, пытаясь скинуть его с себя — и опять получаю несколько шлепков по ягодицам.

Р-р-р-р… ну что за фигня, а? Я не должна сопротивляться? Это типа намек? А может, месть за то, что он не имеет права говорить?

На глазах выступают слезы, но я утыкаюсь лицом в матрас, чтобы не всхлипнуть и не показать этому козлу свое отношение к тому, что он творит. Не дождётся. Пусть быстрее трахает и просто уходит. А я потом попытаюсь связаться с Тарасенко… Или просто подам на развод и уеду обратно в Россию? Квартиру я не стала продавать, жить мне, слава богу, есть где, на работу вернусь обратно к Лисовским. С Линой я еще на свадьбе разговаривала, и она сказала, что Герман готов принять меня в любое время, даже если через год решу вернуться.