Значит, его записываем в первые подозреваемые. Дальше — его любовница, секретарша. Та, скорее всего, с ним заодно. Хитрая ведьма. Я до сих пор не понимаю, чего она со своим высшим экономическим образованием сидит в секретаршах Зареченского? Неужели только из-за любви? Хотя, учитывая её фанатичную преданность, вполне может быть.

А вот остальные… Нет. Мне трудно поверить, что кто-то еще захотел бы подставить шефа. Бывали мелкие недовольства, но в то же время все эти люди работают с Маркеловым много лет. Они вообще почти все однокурсники, именно шеф помогал им всем устроится на завод. Поэтому сделаем главным фигурантом Зареченского и будем старательно рыть в эту сторону.

Наметив план, я расслабляюсь и незаметно для себя уплываю в сон. Сквозь сон чувствую, как мое кресло плавно откидывается, и кто-то, подозрительно пахнущий парфюмом Тарасенко, накрывает меня теплым пледом, и осторожно прикасается кубами к щеке. Если это сон, то он мне очень нравится. Заботливый муж… что еще нужно для счастья женщине? С этой мыслью, я все же выключаюсь окончательно. И просыпаюсь уже сама, когда мы подлетаем к Новосибирску.

Тарасенко с кем-то опять увлеченно чатится в телефоне, на меня внимания не обращает. А теплый плед и опущенная спинка кресла мне не приснились, как, по всей видимости, и нежный поцелуй. Все чудесатее и чудесатее…

Мысленно встряхнувшись, иду умываться. А ванная в самолете неплохая… И душевая кабинка есть. М-да… вот это сервис.

— Как отдохнула? — с нежной улыбкой на лице спрашивает мой муж, когда мы уже приземляемся и ждем, пока стюардесса откроет нам дверь.

— Нормально, — почему-то прячу взгляд, и нет, не потому, что смущаюсь от такого заботливого отношения и нежного взгляда, а потому что… У меня что-то с туфлей случилось. Вот!

— Это хорошо, — слышу я отрывистый голос Жени. — Аркадий, как там с транспортом?

— Всё в норме, машины на месте, — рапортует невозмутимый начальник службы безопасности.

Первыми выходят охранники, но не все, с нами остаются четверо. Мы чего-то ждем. А я, осознав свою реакцию, начинаю злиться. На себя, само собой.

— Долго еще? — с недовольством спрашиваю Тарасенко, вовремя вспоминая о своей роли стервозины.

— Потерпи, родная, сейчас охрана всё проверит, и мы будем выходить, — опять с нежностью во взгляде говорит мой муж.

На его лице играет ироничная улыбка. Ого… это он типа раскусил мою игру, что ли? Ну уж нет, буду делать вид, что ничего не понимаю, и показательно выделываться. Вода камень точит, а я так вообще собираюсь капать ядом. Так что недолго тебе, дорогой муженек, улыбаться. Я найду, чем тебя достать, и вот тогда ты раскроешь свои карты. По крайней мере, я на это очень сильно надеюсь.