— Мне кажется, ничто тебя не изменит, моя вредная кошечка, — хмыкает Тарасенко и, встав на ноги, продолжая держать меня за руку, тянет за собой. Я невольно поднимаюсь со стула и тут же оказываюсь в объятиях мужа.
Его поцелуй со вкусом кофе и булочки с джемом, надо же, как сладко. Я увлекаюсь настолько, что напрочь забываю о своих претензиях. И Тарасенко, воспользовавшись этим, еще несколько раз целует в губы, так, что коленки подкашиваются от нахлынувшего возбуждения, а затем шепчет на ухо:
— Это касается моего наследства, оставшегося после отца. Надо пару дел утрясти, назначить управляющих — и всё, мы будем свободны.
Я мысленно выдыхаю, а на моем лице появляется счастливая улыбка. Не собирается он от меня ничего скрывать, просто очень занят и хочет быстрее покончить с делами. А тут я лезу под руку со своими расспросами, только отвлекая его.
Женя продолжает тискать меня, лапая за голую попу под халатом и не менее голую грудь, и вновь готов уже прижать к стене, но момент портит домработница, которая открывает дверь и ойкнув, тут же захлопывает её.
На меня нападает хохот, не могу сдержаться и начинаю хихикать. Женя тоже весело фыркает.
Отсмеявшись идем к выходу, держась за руки.
Перед выходом Женя поворачивается, обеими ладонями обхватывает мое лицо и пристально заглядывает в глаза.
— Крис, пожалуйста, пообещай без меня не выходить из дома. Это очень опасно.
— А ты надолго уходишь?
— До вечера.
Хмуро смотрю в ответ. Не нравится мне это всё…
— А как же охрана? Нет, — я качаю головой, когда вижу, что Женя начинает злиться, — я не говорю, что собираюсь пойти и прогуляться, но просто если бы мне понадобилось, то я могла бы пойти с ними?
— В этой квартире им тебя проще защитить, чем где-то на улице. Я пока не знаю, что произошло с самолетом. И мне будет спокойнее, если ты останешься в более безопасных условиях. Обещаю, через два дня мы улетим.
— Ладно, — притворно грустно вздыхаю я, — договорились, так и быть, посижу пару дней спокойно.
На прощание Женя вновь одаривает меня страстным поцелуем, и со словами: «Не шали, ну или шали, но не сильно», — вместе с четырьмя амбалами, ждущими его в коридоре, покидает меня.
Какое-то время разглядываю одну из скульптур в гостиной.
Так и тянет «пошалить», настроение какое-то шальное, что ли? Особенно когда Тарасенко эдак пальцем погрозил, со снисходительной улыбкой. Будто я ребенок маленький, а не взрослая самостоятельная женщина…
Не без усилия задавливаю в себе это желание и решаю попутешествовать по квартире моего мужа, с исследовательской целью. Нет, можно, конечно, посуду убрать со стола, но заботливая Анастасия Игоревна уже занялась уборкой и готовкой обеда для меня и охраны, когда я заглянула на кухню. Можно завалиться и еще поспать, но как-то уже не особо хочется. А вот пошарить по углам? Почему, собственно, нет? В конце концов, это теперь и мой дом, и будет глупо, если я тут не проверю каждый закуток.