После первой стопки все конструктивные разговоры закончились. Хреновуха оказалась охренительно крепкой, при этом пилась легко и не требовала закуски. Потом музыка сменилась на развеселое кантри и народ потянулся плясать. Настю пригласил пузатый байкер, и она пошла с ним, сверкая на меня глазами.

Мы тем временем с Мариной пили на брудершафт. Потом я сам танцевал с Настей, получалось не очень в такт, но ужасно весело. Потом Настя и Марина убеждали меня закусывать и кормили по очереди то квашеной капустой, то огурцами. Принесли отбивные, с моей точки зрения на тот момент уже совершенно ненужные. Им обрадовался один Симба, и заграбастал все тарелки себе.

Потом я целовался в маленьком полутемном коридоре возле туалетов, но не помню с кем. Кажется это, все таки, была Марина.

* * *

— Проснулся, чемпион?! — разбудил меня веселый голос. — А я говорила тебе, "закусывай".

Я попытался оторвать голову от подушки и тут же жестокая боль пригвоздила её обратно.

— Там на тумбочке возле тебя "Алказельцер". Выпей, не мучайся. — сказала мне Марина.

МАРИНА?! КАКОГО ХРЕНА!

Марина стояла в дверях комнаты в домашней шелковой пижамке, ужасно соблазнительной, но при этом совершенно закрытой. Я сунулся под одеяло. Одет полностью, вплоть до носков.

Вздохнул по этому поводу с облегчением. Значит, ничего не было. Если бы было, но я об этом не помнил, было бы вдвойне обидно.

— Сколько времени? — самое умное, что я додумался спросить.

— Пять тридцать уже, — Марина выглядела так, словно вчера не пила ни капли, — пора собираться на работу. Мне надо к семи, так что и тебе придется поторапливаться.

Мы сидели на кухне, пили кофе и молчали. Точнее Марина пила, а я мрачно гипнотизировал чашку. Голова немного поутихла, а вот желудок категорически не хотел становиться на место. Он то подкатывал к горлу, то весело ухал вниз, как на американских горках.

Кухня у Марины была красивой, словно с обложки глянцевого журнала. Барная стойка, высокие стульчики, много всякой разнообразной техники. Из большого, почти панорамного окна открывался вид на Набережную и реку. На Набережной еще горели фонари, и в их свете кружилась поземка.

Маринина двушка превосходила размерами нашу квартиру раза в три. Еще вчера мой гонорар на тестировании казался огромным, а сейчас я даже не мог предположить, сколько зарабатывает эта девушка.

— Ты одна здесь живешь? — спросил я чтобы разорвать молчание.

— А с кем, по твоему?

— Нууу… я думал у тебя может быть муж, — ляпнул я, — или парень…

— Все так думают, — неожиданно зло ответила Марина. — Так боитесь обломаться, что даже не пытаетесь пробовать. Не будешь пить, не мучай… — Она забрала у меня из рук чашку и выплеснула в раковину. — Поехали.