Мужун Цзинхэ наблюдал, как Юэ Цинь, словно маленький ребенок, ластится к Мэй Линь, как она, склонив голову, зашивает ему одежду… Потом она почувствовала взгляд принца и встала, чтобы закрыть окно, но рука ее дрогнула, и она так ничего и не сделала.

Мэй Линь не стала принимать противоядие. Плешивый говорил, что для носителей благородного гу такие противоядия – все равно что смертный приговор. Но она надеялась на везение и, кроме того, желала показать Мужун Цзинхэ, что она больше не его рабыня из Аньчана – вот и потребовала у него это снадобье. Возможно, однажды она его примет.

На второй день после приезда во дворец Мэй Линь встретилась со странником, о котором говорил Юэ Цинь. Увидев его, она оторопела. Он выглядел точь-в-точь как человек, лежавший в нефритовом гробу под землей. Безумие какое-то.

– Я шаман, – представился он на едва понятном наречии. Он был удивительно хорош собой. Даже одетый в холщовую одежду и простые туфли, с непонятными словами на устах, он казался самым прекрасным человеком, которого она когда-либо видела.

Он сказал, что его народ зовет его великим шаманом. Но его народ не из Наньюэ и не принадлежит к какому-либо известному ныне роду. Странник говорил мало, а Мэй Линь к тому же его почти не понимала. При необходимости он терпеливо повторял сказанное простыми словами, чтобы она уловила смысл.

Увидев Мэй Линь, он, казалось, искренне обрадовался и не обращал внимания на ее растерянность. Его мудрые глаза улыбались, излучая свежесть бамбуковых рощ и наполняя душу безмятежным спокойствием. Он слушал ее с необычайной сосредоточенностью, а потом внезапно начал прощупывать ее шею между подбородком и выступом гортани.

Мэй Линь поначалу испугалась, но потом почувствовала, как теплая энергия проходит через ее кожу, обволакивая горло. Через мгновение этот поток, подобно воде, стал медленно отступать. Шаман расслабил руки и раскрыл ладонь: на нефритово-белой коже виднелось что-то черное.

Мэй Линь дотронулась до своего горла, ощутив невероятную легкость. Она с немым вопросом уставилась на его руку, пока он, улыбаясь, ее не спрятал.

– Ты… – вдруг услышала она свой прежний чистый и звонкий голос и замерла, не в силах поверить, что это не сон.

Шаман, улыбнувшись, достал холщовый платок и дочиста оттер свою ладонь. Знаком велел ей следовать за ним и, заложив руки за спину, вышел. Мэй Линь снова прикоснулась к своему горлу. Сердце забилось еще чаще – казалось, на ее беспросветном пути забрезжил слабый луч надежды.

Следуя за шаманом, она оказалась в ледяном погребе дворца, где находилась генерал Муе. Мэй Линь не ощущала холода, но при виде заледенелого тела Ломэй ее вдруг пронзила дрожь. Она поспешно отвела взгляд, сосредоточившись на шамане, и чувство страха сразу рассеялось.