— Можно, — великодушно разрешил Шляпа, — но только немного! А мы пока соберём дрова.

— Спасибо, капитан!

"Милосердная"? В каком месте она "Милосердная"? Ужас стал настолько всепоглощающим, что Коби всё-таки потерял сознание. Вот только счастье оказалось недолгим. Когда он очнулся, то обнаружил себя подвешенным за руки. Едва он это осознал, как тут же принялся хаотично озираться по сторонам, пытаясь понять, что происходит и где он находится.

Позади себя Коби обнаружил большой деревянный щит, прибитый прямо к дереву. На щите, жёлтым мелом, был нарисован контур человеческого тела. Под собой мальчик увидел сложенные пирамидкой поленья, а напротив себя лежащих в лежаках охотников, возле каждого из которых были обильно понатыканы кинжалы. Мальчик не сомневался, что последует дальше, поэтому тихонько заскулил от ужаса.

— О! Никак наш плохой мальчик очнулся? — раздался мелодичный голос "Королевы".

Девушка оказалась единственной, рядом с которой не было ни одного кинжала. Да и вместо пива или саке, "Королева" держала в руках высокий бокал, содержимое которого она потягивала через трубочку-зонтик.

— Эй, пацан! — радостно помахал ему рукой Шляпа. — Пока ты валялся в обмороке, я придумал новую игру, с тобой в главной роли, поэтому тебе обязательно понравится, обещаю! Суть игры заключается в том, что кто-нибудь из нас произносит название определенной части тела, куда ровно через две секунды говоривший кинет свой кинжал. Кидать мы будем в щит за тобой, поэтому, если не увернёшься, станешь трупом. Как? Всё понятно? Тогда давай проверим, и, чтобы не убить тебя с первого броска, облегчу тебе задачу и скажу… левая голень! Поджимай ноги, пацан!

Помертвевший от ужаса Коби, послушно поджал ноги, а спустя две обещанных секунды, Шляпа взмахнул рукой с кинжалом. Мальчик услышал легкий свист воздуха, когда кинжал пролетел под его ногами, а затем раздался деревянный стук, когда кинжал вонзился в щит. Испуганно вывернув голову, Коби увидел, что кинжал вонзился туда, куда и сказал Шляпа, то есть прямо в голень человеческого силуэта, нарисованного на щите. Так оно и пошло. Кто-нибудь, не чаще чем раз в пару минут, называл какую-нибудь часть тела прибитого за ним щита, после чего Коби старательно пытался убраться с траектории броска. А в промежутках между бросками, мальчик думал. Например, думал о том, что всё действительно познаётся в сравнении. И почему он вообще боялся Альвиду? Сейчас она казалась Коби чуть ли не воплощением добра и справедливости, а два года, проведённых в её плену, не такими уж и плохими. Если бы ему кто-нибудь сейчас дал право выбора, то он бы, не раздумывая ни одного лишнего мгновения, тут же выбрал бы ещё два года пиратского плена, чем два часа в обществе охотников.