— Народ, пошли отсюда, — я повернулся к выходу, махнув удивленным согруппникам, — Не вижу я здесь великого мастера, только грубияна какого-то!
— Э, тукарь… — выдавил из себя Шуруп, но я только ткнул пальцем «на выход».
Не успел я выйти, как мне на плечо легла рука. Ну, как легла. Ощущение, что рельсу положили, до того великая разница в силе между моим персонажем и этим любителем помахать кузнечным молотом.
Стальные пальцы стиснули мое плечо, но рывка не последовало. Меня просто попросили остановиться:
— Погоди, кователь-странник! — в голосе, прокаленном жаром кузницы, прорезались даже какие-то вежливые нотки, — Повернись, поговорить надо.
Я, не видя смысла строить из себя обиженную девочку, развернулся.
— Ты, это… брат Хаммер, — выдавил из себя Грут, — Мы тут привыкли общаться только с горячим металлом, а с ним нежно не получается. Вот и огрубели, а живых гномов, бывает, неделями не видим. Только поручения да накладные…
Он, поджав губы, стрельнул глазами в сторону притихшего Шурупа, и протянул руку. Орк сразу, не мешкая, выхватил листок и сунул в лапищу. Что удивительно, даже рука мастера топоров показалась чуть меньше, чем у гнома-кузнеца.
Грут, скривившись, пробежался глазами по бумажке, а потом смял ее, и, не глядя, метнул в ближайшее горнило. Бумажный комок сразу вспыхнул на углях, и мы беспомощными взглядами проводили его в последний путь. Блин, это же наш квест.
— Опять они все кирки поломали. Этот Шир со своим черным гранитом… Эй, Пружик! А ну сюда давай!
Пружик оказался мелким даже по гномьим меркам. Тоже плечистый, с круглой кожаной ушанкой на голове, одетый в мешковатую робу, больше напоминающую форму сварщика, и с бородой, еще сохранившей яркий рыжий цвет. Он подскочил, появившись словно ниоткуда.
Пружик, старший кузнец-подмастерье, гном
— Чего тебе? — прозвенел его звонкий и тонкий голосок. Он хмуро и исподлобья глядел на кузнеца, закатывая рукава, измазанные в угле.
— Ты как с мастером говоришь, а, шкварка? — словно гром бахнул, так крикнул Грут.
Мы вжали головы в плечи, до того мощно это было, казалось, даже сотряслись стены кузницы. Вот только на Пружика, кажется, это не произвело никакого впечатления.
— А как печь остынет, потому что угля натаскать не успели, я с тобой по-другому поговорю! Говори, чего надо, у меня дел невпроворот!
Грут нахмурил брови, бедный молоток заскрипел в ручищах, а затем махнул головой в сторону Шурупа:
— Отряди ему инструмент для горняков, кончается у них!
Пружик только крякнул, разведя руками:
— Как кончился? Этот дубина Шир там что, баню топит нашими кирками? Сколько можно?