— Черные гномы так проиграли все последние походы против темного эльфара, — ухмыльнулся Трауг, — А потом он нанес свой удар.
Он взглянул наверх, на Заброшенную Цитадель, да так и завис. Я переглянулся со своими, Луна улыбнулась и кивнула.
— А кто сделал эти детали, Трауг? — спросил я.
— Уже не узнаешь. Кто-то думает, что сами гномы, а я лично считаю, что он, — палец торговца ткнул на вершину горы.
— Так можно все-таки ломать механизмы, как ты и хотел? — спросила меня Луна.
— В смысле? — я не сразу догнал, задумавшись об истории черных гномов.
Трауг опустил взгляд и сказал:
— Да, если эту деталь установить в катапульту, она сломается.
Я округлил глаза:
— Офигеть, все так просто, оказывается? — я сразу вскочил, — Так, народ, теперь нам нужна прокачка. Я этих Мстителей…
И я ударил кулаком по ладони, растирая мнимых врагов в порошок.
Спрут вдруг спросил:
— Трауг, а в Павших Чертогах у второго черного гнома тоже продаются всякие сломанные вещи. Но я же вижу, что они сломанные!
— Да, сломанные стрелы были у Антшота, — я сразу кивнул.
— Это другое, — отмахнулся торговец, — Мы пробовали повторить магию. Ничего не вышло…
— Да нет, неплохо вышло, — сказал я, — Очень даже неплохие стрелы.
Трауг удивленно посмотрел на меня, а я махнул руками:
— Встаем, время не ждет.
У меня была прямо эйфория. По сути, сейчас надо только накопить железной руды, и купить у Трауга побольше этих сломанных деталей.
Хитрость в том, что крафт таких шестеренок — это начальный уровень профы. Любой клан на производство запчастей ставит новичков и нубов — пусть себе отливают, качаются потихоньку. Попасть к ним в клан и встать на литейку. И поехал вниз их рейтинг…
Здесь у торговца одна такая стоила столько железной руды, сколько шло на двадцать новеньких отлитых. Поэтому никто и не покупает этот хлам.
Я открыл инвентарь и выбрал свиток возвращения. Хотел уже нажать, но Трауг отвлек.
— Помни, меченый, это опасная магия. Сделки с темными эльфарами добром не кончаются.
Услышав его, я усмехнулся. И это он мне говорит? Да я на собственной шкуре это прочувствовал.
— Мне можешь не говорить. Я уже кое-что потерял.
Трауг усмехнулся, но продолжил свою грустную речь:
— И те чужаки, что сейчас поднимаются сюда, уже заглотили наживку. Эти идиоты думают, что идут за выгодой. Но темные эльфары всегда думают только о себе.
Я только покачал головой — до чего же брюзга. И поэтому до меня не сразу дошло значение его слов. Луна среагировала быстрее.
— Стоп, стоп, — гномка повернулась к торговцу, — Какие такие чужаки?
— Их души уже горели здесь, в этой башне, — Трауг усмехнулся, — Бог Тьмы поймал их на крючок, и они каждый раз будут хотеть еще больше.