домика. Может статься, никуда он не добрался. Утоп в болоте, а мы тут про батарейки толкуем, версии строим. Но ежели нужно было бы с чего-то начать — я начал бы именно с энтого, расспросил местных жителей о землянках, шалашах, заимках, палаточных лагерях и прочих убежищах. — То есть, по-вашему, нам следует сравнить все обстоятельства исчезновения и Темных, и Светлых, и на основании этого сделать вывод… Это очень большой объем работы, уважаемый Федор Кузьмич. Будет обидно, если такой труд окажется напрасным. Денисов развел руками. — Тут уж, как говорится… — Вдруг он вскинулся. — Едрить твою редиску! Автобус! — Не волнуйтесь, Федор Кузьмич, я вас потом отвезу домой. — Да мне ишшо во Вьюшку заехать надо, ориентировки Гаврилову завезти. — Ну, значит, и туда заедем. Вы говорите, говорите! Очень интересно и поучительно, правда ведь, Евгений? Денисов успокоился, вернулся на диван, который был всяко мягче деревянного конторского стула. — Вот, кстати, Евгению Юрьичу я докладывал насчет вербовщика. — Это который и к Химригону приходил, и к сводному брату Остыгана? — А разве Амос Флегонту сводный брат? — удивился Угорь. — Я думал, они родные… Сибиряк всплеснул руками и тут же для успокоения полез в карман, Денисов улыбнулся. — Родные? Вот ты, Евгений Юрьич, давеча сам про Остыгана мне рассказывал — дескать, потомственный шаман. А что такое потомственный? Энто ведь должно означать, что и отец его шаманил, и дед, а может, и прадед. М?.. Ну, вот теперича сам и скажи, может ли такое быть, чтобы в одном роду все подряд мужчины рождались Иными? — Вытаращив глаза, Угорь помотал головой. — Энто ить как с Химригоном: пришел к Николаю, попросил взять ребенка на обучение. А шаман, взявший на обучение мальца, его вроде как усыновляет. Раньше-то никаких особых документов на энто не требовалось — ну, усыновил и усыновил, лишь бы голодом не морил да под сосной спать не оставлял. А кто посильнее из шаманов да поуверенней — те и двоих усыновить могут, из разных сел или стойбищ. — А как же родители? Вот так спокойно отдавали, отказывались от ребенка? — Ну, не всегда спокойно, но, ты уж поверь мне, в итоге добровольно отдавали. Шаманы, чай, не цыгане, чтобы детей воровать. Тут ить дело чаще всего — в цене вопроса, а шаман, приметивший в ребенке грядущую силу, цену заплатить всякую сможет. Кому золотом, кому долголетием, кому здоровьем или обещанием нового приплода. — А кстати, Федор Кузьмич, — прервал объяснение Сибиряк, — раз уж разговор зашел. Что, действительно в вашем внуке сила никакая