Вроде и немолод ты, вроде и неглуп. Горяч, что ли, чересчур? Какое, едрить твою редиску, преимущество, ежели проблема у нас? И у тебя, и у меня, и у Дневного Дозора — всем проблемам проблема! — Денисов достал из одежного шкафа свой тулуп, принялся неловко его натягивать. — Ты думаешь, я краски сгущаю? Ну, хорошо бы, кабы так. Ты правильно сказал: походи завтра, посмотри, у тебя теперь вон какой… индикатор. И с областным руководством свяжись, доложи о том, что увидишь. А насчет провокаций ты больше не переживай. Аесарон, конечно, злодей ишшо тот, но мелочиться он не любит и в энто ваше соцсоревнование, у кого преимущество больше, играться не станет и подчиненным своим не даст. За сегодняшнюю информацию они тебе, ты уж поверь, лицензию-то ту с лихвой простят. Работай спокойно. И помяни мое слово — скоро всем не до подстав будет. Считай, пора превентивных мер закончилась. — Вы… куда, Федор Кузьмич? — почувствовав себя неловко, спросил дозорный. — Ночь на дворе! — Ты за меня не беспокойся. — Денисов сокрушенно качнул головой. — Жениться бы тебе, Евгений Юрьич. Может, уравновесила бы жена твой нрав горячий, а? Да и не дело энто, когда спину зеленкой некому помазать! Ну, бывай! Дверь за участковым закрылась, а по пояс голый Угорь все стоял и стоял посреди кабинета. Было нехорошо из-за того, что наорал на пожилого человека, на бывалого Иного, который действительно неоднократно его выручал… И тут еще одна догадка внезапно обожгла дозорного, да так, что мурашки по всему телу побежали! Что заставило Веру, кружа и петляя, выйти к нужному месту? К тому самому месту, где Денисов устроил проверку оборотню? Ведь не сам же Пардус себя загонял в ловушку? — Едрить твою редиску! — вытаращив глаза, нараспев произнес Угорь. Он с минуту покачался с носков на пятки, невнятно пробормотал нечто, похожее на «провокатор хренов», а потом от души расхохотался.

Часть 2 Шесть капель сквозняка перед едой

Часть 2 Шесть капель сквозняка перед едой Пролог Вырвавшись из густонаселенных районов, я большую часть дня мчал куда глаза глядят, с удовольствием притапливая до упора педаль газа там, где это было возможно. Под колеса мне попеременно бросались асфальтированные шоссе и грунтовки, пейзажи сменялись со скоростью полос дорожной разметки — вроде только что мелькали ровными рядами белоствольные березки, а вот уже обочь и чернявые осокори врассыпную. Пересушенная, пахучая, взрывающаяся позади дымным облаком серая пыль подолгу висела в воздухе. Смесь ароматов сена, яблок, хвои, навоза и печного дыма постепенно вытесняла из салона запах кожаной обивки и нитролака — и столь же постепенно боль и вполне конкретная злоба сменились беспредметной обидой, затем неясной какой-то досадой и тоской, а после и вовсе сделалось пусто-пусто в мыслях и в душе. Я уже не бежал без оглядки, я просто ехал. По накатанному гравию объездной дороги я обогнул очередной неказистый районный центр, километров через десять остановился по нужде, а вернувшись из кустов — не смог завести машину. Приличия ради открыл капот и пошевелил все примеченные контакты. Собственно, это было все, что мне когда-либо хотелось знать о технической стороне. Раз дело не в отошедшем проводе — пусть далее разбирается специалист. В поисках такового я огляделся. Райцентр остался далеко позади за пологим холмом, прямо по курсу — сверлящая лес трасса. Слева-справа за придорожным кустарником — зреющее и колосящееся. Посреди поля, в низинке, как раз на полпути между мной и горизонтом, выгибал крытую железом полукруглую спину высоченный то ли амбар, то ли ангар. Высыпав в рот остатки хрустящего картофеля из пачки, я впервые за время несанкционированного путешествия достал атлас. С минуту тупо пялился на обложку, затем, прижав страницы большим пальцем, быстро-быстро пролистнул и со спокойной душой кинул обратно в «бардачок» — я понятия не имел, в какую степь умчался, и абсолютно не помнил названий последних населенных пунктов, попавшихся на пути. Можно было пешком вернуться в райцентр. Можно было пешком же дойти до следующего по ходу селения, поискать подмоги там. Но кусачее послеобеденное солнышко не располагало к променаду. Распахнув дверцу, я уселся на порожке. Если здесь есть дорога, по ней рано или поздно кто-нибудь проедет. Через добрый час наблюдения за жарким маревом над вершиной холма и на подступах к лесу я разуверился в последнем тезисе. Возможно, мне с самого начала следовало поискать счастья в металлическом амбаре-ангаре,