почти месяц, почему же там никаких пузырей не образовалось? Хотите сказать, «трава» там гуще? — Может, гуще, а может, потому, что «Всадник в красном» и «петля Шааба» там всего лишь час вместе пробыли, покуда сейф из кабинета не похитили. — Вас послушать — так вокруг каждого, кто мощные чары использует, подобный пузырь должен образовываться, а я что-то о таком впервые слышу! — Все когда-то происходит впервые, — напомнил участковый. — И моря пересыхают. Ежели все же допустить, что слой Сумрака неравномерен, что где-то — например, в больших городах — он толще, а в такой глуши, как наша, совсем тоненький… Ежели допустить, что нельзя из одного места постоянно брать и брать, не давая при энтом слою восстановиться… Вот помяни мое слово — через день-другой, а может, через месяц от пузыря возле рынка и следа не останется! И не потому, что чары рассеются, а потому, что рана заживет, затянется. — Ладно, я не буду с вами спорить. Завтра пройдусь по тем местам, где амулет светился, проверю, как там сейчас, возможно ли войти в Сумрак, и вообще. Если подозрения ваши подтвердятся — пошлю запрос в область. Не может такого быть, чтобы никто о подобном раньше не слышал. — А ведь кто-то точно слышал! — раздумчиво проговорил Денисов. — Кто же? — Тот, кто создал амулет… Присутствие Темного они почуяли одновременно, переглянулись, и участковый шевельнул рукой, показывая, чтобы оперативник покамест оставался на диване. В дверь негромко постучали, Денисов через весь кабинет отправился открывать. На улице шел легкий снежок — вероятно, тот самый, о котором Федор Кузьмич говорил Вере еще вечером. На крыльце стоял массивный сейф, на нем, подставив бородатое лицо летящим снежинкам, восседал ведьмак Харламов. Увидев в дверях Денисова, совсем не удивился, вежливо поздоровался. Напрягая слух, Угорь пытался не упустить ни одного слова из беседы двух Иных. Харламов, немилосердно о́кая и вообще коверкая слова, старательно проговаривал заученный текст: — Аесарон просили передать, что извиняются за ин-цин-ден и благодарствуют за предупрежжение. Ежли Ночному Дозору требуется моральна компенсация, надобно сообщить им немедля, посколь через час оне отбывають с аэродрому. Ну и вот — сейф я вам доставил, получитя-распишитися. — Ты погляди-ка, Евгений Юрьич, какой у нас нынче идеологический противник благородный стал! — через плечо кинул Денисов. — Даже доставку твоей пропажи организовали! Будешь компенсацию-то требовать? — Чего? — изумился Угорь. — Я бы потребовал! Ты ж в своем праве, тем более —