Неваляшке музыка тоже пришлась не по вкусу. Сначала он непонимающе озирался, потом в водовороты поспешно втянулись змеи, ставшие вдруг вялыми и неопасными, как пожарные шланги, в которые прекратили подачу воды. Неваляшка сделал пару шагов прочь от невидимого щита, затем рухнул на колени, взметнув новую волну цунами, и на четвереньках пополз еще дальше, мотая гигантской седой головой и кривя губы от нещадной боли, вызванной ритмом.

— Галагуру бы сюда! — цокнув языком, проговорил Денисов, сам себя не слыша.

— Кто такая Галагура? — пытаясь перекричать музыку, спросил невесть откуда взявшийся Угорь. — Ведьма? Она здесь, в лагере? Она может как-то нам помочь?

— Евгений Юрьич! — опешил участковый. — Ты что энто? Ты как же… — Он, запутавшись, с досадой махнул рукой и тут же вновь прижал ее к уху. — Ты внимания не обращай! Галагура — энто паренек один из моей деревни, барабанщик. Был у меня с ним разговор по поводу ритма. Ну, как и что ритм вытворяет, ежели инструменты в умелых руках находятся. А тут вишь какая иллюстрация! Жуть!

Неваляшка отползал, и, похоже, силы покидали его.

— Я не понимаю! — прокричал Угорь. — Это заклинание, что ли, такое?

— Это Михальчук! — чудом расслышав вопрос оперативника в хаотичном грохоте, торжественно провозгласил курносый Ленька и, довольный, оскалился. — Наш Михальчук! Дописал свою симфонию, изверг окаянный! У-у, таперича держитися! Таперича и без заклятий всем вам хана!

Повторяющаяся мелодия сводила с ума, на душе становилось муторно, желудок грозился вывернуться наизнанку.

— Надо что-то делать, Федор Кузьмич!

Глаз дозорного начал подергиваться, пальцы тряслись. Сам Денисов ощущал себя немногим лучше и потому был абсолютно согласен: надо что-то делать. Музыку врубили хозяева общины — в качестве оружия против неваляшки, это очевидно. Стало быть, его действия рано или поздно могли привести к желаемому результату — уничтожению щита. Иначе чего бы сыну Дога беспокоиться? Но вместе с неваляшкой ритм мог запросто управиться и с остальными — Иными, находящимися в непосредственной близости. Если погибнет неваляшка, исчезнет призрачная надежда прорваться внутрь закрытой территории. Однако появится шанс уцелеть всем остальным.

Застонав, Денисов развернулся и пошагал по направлению к реке.

— Я с вами! — вдогонку крикнул Угорь.

Участковый помотал головой, отмахнулся.

— Постойте! Возьмите! — Догнав пожилого милиционера, оперативник вложил в его ладонь детскую игрушку, оловянного солдатика на коне — «Всадника в красном». — Пригодится.

Денисов кивнул, потрепал Евгения по плечу и подмигнул.