Я тут случайно вовлечен оказался, а со мною шутки плохи, ты запомни. Да и некогда нам скоро станет такой мелочью заниматься, провокации друг другу устраивать… Ступай, киса, надоела ты мне, едрить твою редиску! Евгений Юрьич, пропусти! Угорь посторонился, и гепард, подрагивая песочной шкурой на боку, прошмыгнул мимо него. Они взглядами проводили оборотня до пустыря, и лишь после этого дозорный плюхнулся в сугроб, а участковый отер взопревший лоб. — Что это было, Федор Кузьмич? — вопросил оперативник сипло. — Откуда вы здесь взялись? Почему отпустили Пардуса? — Много вопросов, Евгений Юрьич, а подрал он тебя, между прочим, знатно. Давай-ка держись за руку, да поковыляем потихоньку, а как подлечим тебя в конторе твоей — вот тогда и спрашивать начнешь. А я, стало быть, отвечу. Глава 5 Денисов поднял с пола пальто Евгения, расправил на весу, сокрушенно поцыкал зубом — дорогой серый кашемир в районе левого плеча был изодран в клочья. — Выбрасывать придется, — прокомментировал он и потряс пальто. — Потом не забудь в карманах проверить, вдруг что ценное завалялось… Жаль вещицу, нарядная… Ну, да будь у тебя даже жена-рукодельница, и то навряд спасла бы, а так… Угорь, смирно лежащий голым животом на кожаном диване в кабинете, покосился на него. — Федор Кузьмич, а что это вы там говорили про свидание, про чай, про то, что завтра я к Вере в гости загляну? Ничего подобного у меня и в мыслях не было! — Ну, у кого не было, а у кого и было. — Денисов, сопя, прошелся по кабинету, пошевелил бровями, затем широко улыбнулся. — Так вот, значит, какой вопрос тебя больше всего интересует! — Да просто к слову пришлось! — попытался оправдаться дозорный, но участковый, казалось, его не услышал. — Хорошая девочка, не испорченная, добрая, — сказал он так, будто похвалил выбор, которого Евгений и не думал делать. Или думал? — Давайте лучше к делу перейдем! — попросил Угорь, поерзав на диване. Лицо и верхняя часть спины горели изрядно — хоть Евгений и использовал заживляющие заклинания, деревенский участковый настоял на том, что раны необходимо обработать перекисью и зеленкой, которые вместе с бинтами неожиданно нашлись в одном из шкафов. Поза, состояние и подсыхающая спина веселенького цвета казались оперативнику несколько унизительными, но сопротивляться бывалому, умудренному житейским опытом, искренне готовому помогать и ухаживать пожилому человеку он не смел. На более серьезные восстановительные меры у дозорного просто не было сил: наступил тот самый откат — расплата за беготню по