— Чего собирать? — не понимает Хос, но тут же переключается на более важную информацию. — К отцу пойдем завтра? Это здорово! А надолго?

— У нас выезд пять дней, — говорю. — На пути туда тебя высадим, на обратном подберем.

— Мне еще надо будет тебя в работе опробовать, — добавляет Азамат, возвращаясь в кухню с успокоенным Тирбишем. — Вот, знакомься, это Тирбиш, наша няня. Тирбиш — Хос.

— З-здравствуйте, — нервно выдавливает Тирбиш.

Хос кивает, слегка прижав уши.

— Капитан, а мне ведь не нужно с вами на этот выезд лететь, да? — с надеждой спрашивает Тирбиш.

— На этот нет, — ухмыляется Азамат, — но вообще привыкай, Хос теперь к нам во дворец переедет.

Тирбиш сглатывает и переводит взгляд с Хоса на Ирлика и обратно. Ирлик игриво подмигивает.

После ужина наши сверхъестественные друзья расходятся по домам, а мы в тесном семейном кругу развлекаемся просмотром передачек на всеобщем с муданжскими субтитрами, после чего Азамат разворачивает перед Киром всеобщий алфавит и с видимым удовольствием принимается вспоминать мнемонические стишки на каждую букву. Очень довольный жизнью Кир притирается поближе к папе и с энтузиазмом повторяет рифмованную белиберду. Я, заслушавшись, откидываюсь на спинку и сладко потягиваюсь, запрокинув голову. Из этого положения мне неожиданно становится видно окно, а в нем чье-то лицо…

— Ой! — подскакиваю я. — Кто это?

— Где? — вскидывается Азамат.

— В окне!

Мы все разом бежим к окну, но там уже никого нет. Азамат выскакивает за дверь и обегает дом, но загадочного лица уже и след простыл.

— Следы сапог под окном есть, — сообщает он, заходя вместе с облаком морозного воздуха. — Кто-то там был… Я подумал, может, один из наших гостей решил вернуться, но они сапог не носят, да и зачем прятаться?

Ответов на эти вопросы мы не находим и возвращаемся к прерванным занятиям, на всякий случай тщательно заперев все двери и окна.

Сонный и помятый Хос является на рассвете, как договаривались. Мы, впрочем, не лучше. Он в трениках с начесом и унаследованной от нас кожаной куртке. Шпана шпаной, только ноги босые. Стоит по щиколотку в снегу, то и дело смешно дрыгая ногами, стряхивая липкую холодную снежную кашу.

— Ты, я смотрю, к снегу непривычный, — замечает Азамат, который с утра, как всегда, бодр и весел.

— Зимняя шерсть еще не выросла. А обувь — неудобно.

Включив часть соображалки, я залезаю в доработанный Киром ларь и прихватываю с собой шерстяной пряжи и крючок потолще. Вот и занятие на полет.

— Ты хорошо знаешь местность? — спрашивает Азамат Хоса.

Тот пожимает плечами:

— Никогда там не был.