Я разглаживаю пакет и присматриваюсь. Из клубка торчат деревянные голова, хвост и лапы какой-то птицы, похожей на ворону.

— Бормол, что ли? — спрашиваю.

— Ага, бормол, которым призывают благосклонность бога, — подтверждает Азамат. — Учок-хон вороном перекидывается, это его птица, вот тебе и черная пряжа — на гобелене воронов выплетать.

— Погоди, а откуда кто-то может знать про гобелен, если я его начала плести перед самым отъездом сюда, а эти мешки у нас лежат уже пару месяцев как минимум?

Азамат задумчиво пожимает плечами.

— Может, я и не прав и это просто совпадение, но мне легче поверить, что подарок от знающего или от духовника, который заглянул в будущее.

Я возвожу очи горе.

— Этого еще не хватало, мало мне и так мистики вокруг. Ладно, если ты считаешь, что подарок безобидный, я его использую. А пока пошли спать, вон у нас дети уже дрыхнут в обнимку.

Кир с Алэком и правда являют собой элемент узора на ковре, поблескивая камушками.

Фотограф является через минуту после того, как часы в кухне кукукнули полдень. Он молодой, деловитый и нарядно одетый, только поверх меховых штанов с узорными вставками натянуты серые наколенники, видимо, на случай если придется ползать по полу в поисках ракурса. На Азамата он смотрит с откровенным ужасом — тот вышел с кухни по локоть в крови, потому что занимался там разделыванием очередной туши, и почти сразу ушел обратно. Ко мне у юноши в глазах читается интерес. А остальных он просто не замечает.

— Будьте здоровеньки, — здоровается он в несколько фамильярной манере, стряхивая снег с сапог притопыванием на коврике. — Что ж вы так дворников-то распустили? Я хотел дом поснимать, а вокруг него все снегом завалено.

— И вам не болеть, — откликаюсь я и добавляю с покер-фейсом: — Хорошо, что вы вокруг дома не пошли, там моя мама сад насадила, если б вы что-нибудь затоптали, она бы с вас скальп сняла.

— Мама? — переспрашивает он с опаской.

— Ну да, — пожимаю плечами я. Слухов о моем происхождении-то никто не отменял.

— Кхм, — прокашливается он. — Ну что ж… Давайте тогда в доме поснимаем, а там, может, вы мне покажете, где можно подойти?

— Кир, покажешь тропинку? — ласково прошу я.

Кир, которого фотограф полностью проигнорировал, кивает и улыбается так хищно, как будто у него там уже заготовлена ловушка на мамонта. Впрочем, я бы не удивилась. Кир не любит, когда его игнорируют.

Фотограф меж тем, не подозревая, какие опасности его подстерегают, раздевается, достает наладонник и принимается там что-то отмечать.

— Предлагаю начать с гардеробной, — наконец изрекает он.