— В смысле, э-э, проверочку нам решили устроить?

— И это тоже, — невозмутимо басит Азамат. — Я же должен следить, на что уходит бюджетное финансирование.

Меж тем дети, обступившие нас, в отличие от Гхана, услышали про гостинцы и зашептались. Они более-менее всех возрастов, самых маленьких старшие держат на руках. Одеты они странно: поверх лохмотьев навроде тех, что были на Кире, напялены яркие новые куртки и утепленные штаны, многие не застегнутые и с болтающимися бирками. Обувь на всех старая, жуткая и залатанная. Кир, сам в своей кислотной куртке, обменивается с несколькими из старших кривыми улыбками. Ему явно неуютно среди бывших однокашников теперь, когда он чей-то, а остальные по-прежнему ничьи.

— Вот, видите, зимнюю одежду закупили, — поспешно отчитывается Гхан. — И провизию кое-какую… Изволите откушать? Вы уж простите, Ахмад-хон, прошлый раз-то я вас не признал…

— Откушать у нас с собой, — прерывает Азамат. — Да что мы тут на улице стоим, пойдемте в дом побеседуем?

— Э-э, там… дымно… — мнется Гхан. — Печка топится…

— Отчего ж дымно-то? — удивляется Азамат.

Гхан нервно жует губу и молчит, так что Кир объясняет за него:

— Там пол просел, и у печки труба до потолка не достает, вот и дымит.

— Так вам надо ремонтников вызывать, — кивает Азамат.

— Да, обязательно, вот найти бы только честных людей…

Гхан продолжает лепетать о сомнительности нравов худульских строителей, а я замечаю, что Алтонгирел как-то настороженно вертит головой.

— Ты чего? — пихаю я его.

— Тут кто-то есть, — угрюмо шепчет он в ответ.

— Тут около сотни человек, — замечаю я.

Он только отмахивается и продолжает нервно рассматривать окружающий пейзаж, только что ушами не шевелит.

Кир тем временем решает проявить себя как организатор и обращается к старшим:

— Ребят, давайте хоть костерок разведем, там у кострища сесть можно, им же надо где-то поговорить… — Он кивает на Азамата с Гханом.

— Че, самый главный тут теперь? — цедит невысокий мальчик с разбитой губой.

— Нет, — пожимает плечами Кир, — куда уж мне. А мясо мы можем и с собой увезти, раз тут жарить не на чем.

Его расчет оправдывается — при слове «мясо» парень сглатывает и решает отложить выяснение отношений на потом.

— Слышь, Чубарый, давай костер разводить! — кричит он в сторону сараев.

Из ближайшего высовывается рыжий веснушчатый и сильно раскосый парень, видимо, детеныш горца. Видуха та еще, я понимаю, почему горцы считаются некрасивыми.

— Чой-то, — отзывается Чубарый, — дрова лишние завелись?

— Мясник мясо привез, — ухмыляясь поясняет парень с разбитой губой. И оборачивается к Киру с победным видом.