Гуманоид поднял все четыре руки вверх, и издал громогласный боевой клич, от которого у Виктории кровь застыла в жилах. «Или убьёт?» — кольнула блондинку нехорошая мысль. Чувствуя нарастающую панику, жрица принялась бубнить себе под нос молитву против сомнений, обращаясь за помощью к Нэш. В отличие от Виктории, Сержа Креспо не терзали сомнения — на этот раз старик точно был уверен, что обосрался. Эту уверенность разделяли Бенджамин, сидевший достаточно близко, чтобы учуять запах, и обладавший весьма хорошим нюхом Влад. Впрочем, судьба молоденькой жрицы интересовала всех троих гораздо больше, чем обосранные портки мастера-алхимика, возглавлявшего семью с трёхсотлетней историей.

Четырехрукий воин не спешил нападать и очевидно давал блондинке возможность подготовиться, чем девушка и занималась. Закончив с молитвой и придав себе уверенности, Виктория использовала «призыв воинствующей тентакли». Как и обычно, жрица сделала это всего лишь волевым усилием — навык тихой активации, которым она овладела по наитию, позволял использовать классовые способности без каких-либо ритуальных действий вроде жестов или кодовых фраз. Впрочем, такой способ не до конца убирал задержку. Спустя примерно полторы секунды концентрации на нужной способности, в метре перед Викой возник тускло светящийся пространственный разлом, из которого медленно высунулось двухметровое багровое щупальце с человеческую руку толщиной. «Не абы что, но, надеюсь, справится» — подумала Вика. Не задерживаясь дольше необходимого на изучении своего нового помощника, она тут же переключилась на следующую способность, накладывая на тентаклю «оберегающий барьер». Вокруг щупальца, обволакивая его изогнутую форму, на долю секунды вспыхнуло тусклое полупрозрачное голубое поле, и тут же исчезло. А Виктория задумалась о том, что делать дальше. Впрочем, с учётом имевшихся у жрицы способностей, вариантов было немного.

Блондинка сконцентрировалась на остатках возбуждения, вспомнила действие зелья и свои пошлые мысли, заставила разум снова разжечь в себе огонь… А потом использовала «пламя любви», превращая метафорический огонь своих мыслей и чувств в огонь вполне реальный. Крепко сжатый в правой руке посох-артефакт отозвался лёгкой вибрацией и едва ощутимым гудением. Голубой камень-глаз загорелся мягким светом, и с пальцев жрицы вверх по древку потекли тонкие струйки розового огня. Около навершия они начинали закручиваться и отдаляться, постепенно формируя вокруг светящегося камня сгусток пламени. Когда это образование по габаритам стало напоминать арбуз, Виктория поняла, что больше не сможет наращивать объём. Да и удерживать уже созданный огонь теперь было слишком тяжело: всё тело девушки лихорадило, кровь в венах словно пылала, во рту пересохло, а пот лился ручьём. Причина такого состояния заключалась отнюдь не в опасной близости розового пламени (магический огонь не мог причинить вреда своей хозяйке), а в интенсивном преобразовании значительного объёма маны в энергию эроса, необходимую для применения способности. «Значительного объёма» не относительно колоссальных запасов жрицы, а относительно её навыков манипуляции магической энергией. «Почему никто не предупредил, что это так сложно и утомительно» — тяжело дыша подумала Виктория, и наконец решившись, резко наклонила посох вперёд, одновременно дав магии мысленную команду атаковать.