Колдунья поднялась, села на постели, отвернувшись от подруги, и через плечо бросила:

— Извини, но на самом деле я не очень люблю все эти игры в хозяина и рабыню.

Виктория же заметила, что голос и лицо Марии чуть дрогнули на последних словах. «Сколько же тёмных секретов у тебя в прошлом?»

Восприятие повышено до 58.

— Да неужели? А мне казалось, ты любишь доминировать, — Виктория поднялась на четвереньки, подползла к волшебнице, села на колени и обняла любовницу со спины, зарывшись лицом в длинные чёрные волосы.

Грудь жрицы упёрлась в спину Марии, и Вика почувствовала, как снова начинает заводиться. Её соски затвердели, а руки сами собой потянулись к грудям брюнетки.

— Я люблю более активную роль, но это не совсем то, о чём ты говоришь, — тихо ответила колдунья.

— Плохие воспоминания?

Мария покачала головой.

— Тогда чего ты стала вдруг стала такой угрюмой? — не унималась Виктория.

— Ну… Это сложно объяснить. Давай не будем об этом сейчас, ладно? — голос Марии снова дрогнул.

— Как скажешь, — ответила жрица, и нежно поцеловала подругу в ухо.

* * *

— Ха-ха, на этот раз я выиграла! — хлопнула в ладоши колдунья.

Мария и Виктория оделись, и снова сидели за игровым столом. Волшебница довольно быстро вернулась в игриво-весёлое настроение. Она привела свои волосы в порядок простеньким бытовым заклинанием. Жрица от подобной услуги тоже не отказалась, хотя её волосы и не нуждались в уходе. Заодно Вика взяла с подруги обещание, что та в свободное время научит её бытовой и косметической магии, хотя бы самой элементарной.

Элора продолжала выполнять функции крупье, периодически бросая затравленный взгляды на Вику. Блондинка же отвечала ей редкими зловещими ухмылками и подмигиваниями, постепенно вгоняя эльфийку в ужас. Страх Элоры усиливалась тем фактом, что, когда пришло неизбежное время справлять нужду, Виктория потребовала у Шепчущей Судьи нормальный унитаз. И та его предоставила, даже вместе с ширмой.

«Если она не хочет заставлять меня делать то же самое, что я приказывала ей… Значит придумала что-то похуже и теперь просто ждёт нужного момента» — такую мысль Вика хотела внушить Элоре своим поведением, и это работало. Хотя на самом деле жрице просто была настолько отвратительна идея «живого унитаза», что она не собиралась заниматься этим ни в какой роли, даже в роли наблюдателя. Даже после всего пережитого в зацикленном кошмаре Шепчущих, где подобное было далеко не худшим. Хотя, скорее именно из-за пережитого там. Более того, выместив злобу во время избиения, а после получив отличную разрядку от секса с Марией, Виктория уже не испытывала таких сильных негативных эмоций к Элоре. Сейчас жрица не горела желанием во что бы то ни стало убить эльфийку, или заставить её мучиться так сильно, как это только возможно.