После получения Ядра я почти три недели приходил в себя. Пришлось заново учиться управлять духовной энергией и Духовным Чутьём. Потом — пониманию особенностей стихии Пустоты.

Про спасение людей из Ностромо я сгладил как мог. Однако это и не требовалось. Взгляды папы с мамой буквально прикипели к Хьюго.

[Что тут случилось? Я же рассказал, как Ядро выращивать. Мама крутой алхимик. Отец наверняка получше меня энергией управляет. Значит, вырастить им Ядро для Хьюго вполне по силам.]

Второй заход за Сати, Глыбой, Номер Семь… Глаза сестрицы озорно блеснули.

— Просто подруга! — поднимаю руки. — Говорю же, Эви! Моё сердце занято. Как выяснилось, мы оба из Нью-Йорка, и она знакома с Белым Дьяволом.

— Ну-ну! — сестра гордо вскинула носик.

Про то, как я вернулся и убил Вальца его же щипцами, решил не рассказывать. Про клан Оуш тоже. А вот про поддельный жетон на имя Михаила Войда сказал как есть. В будущем мы с отцом будем связываться через это имя.

Наконец, дело дошло до Фираксиса и третьего явления Дикого Божества. Тут даже Хьюго, выпучив глаза, таращился на меня:

— ТЫ… Ты спрятался от Духовного Чутья чудовища на стадии Зарождения Души [4+]? А потом это самое Духовное Чутьё кто-то смог запереть в формацию⁈ Причём ты сам как-то смог избежать влияния формации?

От воспоминаний я невольно повёл плечом. На спине заболело место, куда потом ударила молния.

— Примерно так. Из-за Уробороса и удара молнии у меня открылся корень стихии воды. Я потом на пару недель скрылся у клана Глыба. Сейчас я там же. То есть в герцогстве Саларион. Оттуда отправился на Турнир Континента…

Заметив, что за столом все молчат, поглядывая на Хьюго, я решил сам поднять эту тему:

— … Мне кто-нибудь скажет, что тут творится? — указываю на понурую мину братца. — Хьюго в театре опять переспал не с той девицей? Я стану дядей Маркусом? Или ему дали роль в большом театре, а она только для адептов с Ядром? Мне правда интересно! Это ведь и мой брат тоже.

Мама взглянула на папу. Тот вздохнул и, щёлкнув пальцами, что-то сделал. Уверен, что это магия. Даже я в виде голограммы на секунду поплыл. Картинка перед глазами стала нечёткой, а звук искажённым.

Когда слух вернулся, я услышал голос отца:

— М-а-а-р-ркус… Во! Кажется, теперь слышит, — немного напуганный папа помахал рукой. — Глаза двигаются. Зрение тоже вернулось. Прости, сын. Не рассчитал, что твоя голограмма работает на тех же слоях, что и моя глушилка.

— Бывает. — Смотрю на свои руки, а картинка до сих пор дрожит. — Так в чём дело? С чего вдруг все такие напряжённые?

Отец загадочно улыбнулся, глядя на меня. Потом на маму, Бакки, Эвелин и Хьюго.