Присматривался в эти дни. Думал о всяком разном.

— Спар? — встретила меня Эскария.

Она тренировалась. Махала секирой, билась с тенью.

— Поговорим? — спросил я.

— Что-то случилось? — опустила она оружие.

Но в кольцо не убрала.

— Почему не сказала, что Тарган — твой отец? — прямо спросил я.

Девушка нахмурилась, закусила губу. Опять эти её клыки обнажились.

Разумеется, за то время, что она у нас была, мы её всячески проверяли и выводили на откровенность. Как теперь выяснилось, особой откровенности так и не дождались. Проверка Розы тоже штука условная. Если глубоко залезать в разум — заметят. Ощущения при этом так себе. Если читать верхний слой — так это ассоциации надо вызывать. В общем, сложней хватает. Узнать что-то простое можно, а вот чтобы понять человека, каков он, требовалось время.

— Это тайна, которую он велел мне не разглашать. Среди дренорцев союз с людьми считается позором. Имперцы считают так же.

— Но твой отец спокойно пришёл сюда.

— Ему никто не может помещать. Он редкое исключение.

— Исключение?

— Он давно общается с моим племенем, — пояснила Эскария.

— А как так вышло, что ты, нуждаясь в постоянном самоконтроле, решила напиться? Ещё и в компании незнакомцев? Неужели отец разрешил?

Эскария прищурилась. Это раньше я сомневался, правильно ли читаю её мимику. Как-никак, другая раса. А сейчас, и за ней понаблюдав, и за другими дренорцами, читал её лицо без всяких проблем, точно зная, что она испытывает.

Она заводится. Чувствует давление и закипает. Злится, что её загнали в угол. Гордая, что сказать.

— Ты хочешь меня обвинить? — прямо спросила она.

— Я хочу получить ответ. То, что Тарган — твой отец, скрыла. О своих мотивах с нами сблизиться — тоже молчишь. Сюда вот привела. Но что мы тут увидели? То, что мы для твоего народа навсегда останется чужаками, и то, что нас сторонятся? Ради этого не стоило нас тащить сюда.

— Вы стали сильнее, придя сюда. Не стоит меня обвинять, что я вас куда-то заманила, — раздражённо ответила Эскария.

— На вопрос-то ты ответишь? Кто тебя послал к нам?

— Никто меня не посылал, — дёрнула она щекой.

— А кто тебе разрешил напиться?

— В тот вечер учитель сказал, что я могу расслабиться. Всё, доволен? — спросила она с вызовом.

— Нет. Он сказал только это? Иди расслабься? Или упомянул нас?

— Высказал мне, что я слишком расслабилась и мне какой-то офицер помог, — призналась Эскария.

— И всё?

— И всё.

— А после? Что он тебе про нас сказал?

— Что кровь — это важно.

Вот как. Получается, я не ошибся, решив, что Эскарию сыграли в тёмную. Оставалась вероятность, что накручиваю себя, но…