— Это тебе привет от Фариды из семнадцатого посёлка.

Простейшая техника воды, всего лишь первого ранга, с расстояния вряд-ли смогла бы пробить защиту бывшего орденца. Только Игнаций совершил одну непростительную ошибку — приблизился ко мне вплотную, позволив прикоснуться. Этого было достаточно, чтобы плетение, не почувствовав преграды, скользнуло внутрь тела противника. Мою ладонь обожгло сильной болью, но я уже привык, сроднился с подобными ощущениями.

Ренегат почувствовал, что происходит неладное, и попытался вырваться, игнорируя болевой захват. Пришлось, не церемонясь, ударить его в основание черепа. Охнув, противник обмяк, и начал заваливаться на бок.

— Хр-рау! — рыкнул рядом со мной Кухря. Зверь Александра склонился над Игнацием, обнюхал его лицо, и уставился на меня янтарными глазами: — Хр-рау?!

— И что потом делать с телом? — поинтересовался я, правильно поняв намёк игуна. Ящер ответил мне ударом когтистой лапы по земле. На почве остались глубокие борозды. — Закопать? А как же добыча полезной информации?

Для того, чтобы связать иноса, мне понадобилось несколько минут. И ещё одна, чтобы привести бывшего орденца в чувство. Тот сначала решил притвориться, что по-прежнему в отключке, но удар ногой по пальцам, от чего те выгнуло в обратную сторону, быстро раскрыл обман.

— А-а-а! — взвыл Игнаций. — Ты что творишь, мелкий уродец! Убью гадёныша!

— Разве так разговаривают со своим сыном? — удивился я. — А где радость от встречи, а?

— Ты что несёшь, ненормальный? Какой сын? А-а-а! Да остановись ты, сумасшедший!

— Я смотрю, ты не дружишь с болью? — не обращая внимание на крики пленного, наступил на его руку повторно.

* * *

Спустя час, может чуть больше, ренегат сломался окончательно. Боль, полное игнорирование просьб и моё полубезумное поведение сделали своё дело — Игнаций решил, что попал в руки сумасшедшего. И выбрал верный стиль поведения — отвечать правду, каким бы странным не были мои вопросы. Я же старался удержаться на той грани, за которой отступнику станет ясно — никто не собирается оставлять его в живых. Жаль, что ренегат знал крайне мало...

— Хорошо, ещё два вопроса. — произнёс я, глядя на искажённое болью лицо пленного. Скоро рассвет, и я уже спросил обо всём, на что хватило моего воображения.

— Задавай, сумасшедший ублюдок. — устало произнёс отступник распухшими, покрытыми коркой запёкшейся крови губами.

— Что вы забыли в развалинах города?

— Сигнал, я же говорил уже. Не знаю, что это значит, я всего лишь мастер-сержант. Занимаюсь с рядовыми, получившими сознание, рассказываю о Либеро. — последнее слово Игнаций произнёс с брезгливостью, словно сплюнул.