— Так, ученик, завязывай с ругательствами, — при этом Танатрия усмехнулась. — А что это за ответственность? По какому поводу?

— Что прана у меня неправильная. Типа, я должен мёртвым быть, если такую прану имею. И дамочка одна очень хотела её изучить. А я очень хотел им стулом врезать. При этом, как мне показалось, совсем не шутейно мне угрожали попросту вырубить. На слабо что ли проверяли?

Танатрия облокотилась на борт рядом.

— Ну, тут как, — произнесла она. — Для многих это бы послужило оправданием. Это не я, меня заставили. Смотри это, как на своего рода, расплату. Я думала, тебя принудят пойти к астерийцам в Гардериане. А они вот как взяли.

— Не верится мне, что они приняли это как окончательную оплату, — мрачно сказал Артур.

— А вот это уже их проблемы, — спокойно, но твёрдо произнесла Танатрия. — Все претензии предъявляются у прилавка. В следующий раз, если он состоится, всё начнётся с чистого листа, что бы они себе не думали.

— Знаешь, в задницу эту Астерию. Нужно будет очень серьезный мне повод выкатить, чтобы я ещё раз сюда приехал.

— Но чтобы это понять, согласись, надо было приехать, — заметила эри.

— Хм. Так-то да. Согласен. Лично посмотрел, кто такие гиованы. Точно понял, что с ними мне не по пути. Для них люди, как… не более, чем варианты. Способы. Возможности.

— Такова природа власти. И завидовать тут нечему. Они сами тоже не люди. Они функции. Ты же не ждешь понимания музыки от монстров? Те жрут армаеров. Гиованы двигают властные рычаги.

— А вода мокрая, я понял аналогию.

— А ты воин, — улыбнулась Танатрия. — И следуешь по Пути. И вот какой вопрос. Нас, Идущих, часто упрекают в том, что мы сами себя ограничиваем, закрываем вполне реальные варианты действий. Наносим из-за своих убеждений ущерб. Окружающим и себе.

— Да-да. Что такого-то, остаться в Астерии? Все эти андоны, к чему такое напряжение? Вот она, нормальная жизнь. Пользуйся выпавшей возможностью. Бл., возможностью чего? Жрать из корытца и носить дорогие шмотки… раба? Наставница, меня всерьёз убеждали, что кто-то может взять и решить за меня, жить мне или умереть. И в тот момент я понял, что не о чем с ними беседовать. Они уверены, что ухватили нити судьбы. И ладно бы, только свои. Так и чужие.

— Ну, они по-своему счастливы. Осознание придёт, оно будет жестоким. Но никого силой на Путь не загнать.

Артур вздохнул.

— А то, что ты представилась? Это будет иметь последствия?

— Конечно, — уверенно ответила Танатрия. — Но я, как твой учитель, спокойна. Ты вполне осознанно идёшь по Пути. Ты ощутил, что такое Следование. Тебя будет очень трудно сбить.