Распорядитель, наконец, закончил своё напутственное слово и объявил о начале боя, и тут же вокруг арены появился защитный купол, ограждая нас от зрителей, крики которых тут же стали глуше. Я не стал никуда торопиться, и замер на своём месте, в ожидании действий противника. Лишь купол отрицания на всякий случай активировал. Даже загнанная в угол крыса бывает опасной, а Лихачёв сейчас именно ею и был. Мне же было интересно посмотреть, что он будет делать и на что он вообще способен. Но он тоже никуда не торопился, явно вовсе не собираясь меня атаковать. Что ж… Придётся его немного поторопить. Я медленным шагом со скучающим видом направился к нему. Противник явно запаниковал, и стал лихорадочно что-то формировать. Медленно… Слишком, непозволительно медленно, — заметил я, когда только лишь секунд через пять в меня полетело ледяное копьё. Даже для мастеров медленно. Явно он был не из их сильнейших представителей. Я позволил копью долететь до моего щита, об который он бессильно и разбился. Я даже шага не замедлил. На самом-то деле, мне и идти-то никуда идти не надо было. Весь бой я мог закончить за несколько секунд не сходя с места, но это было бы слишком скучно… Хотелось заставить соперника немного понервничать, и пока у меня это прекрасно получалось. Он швырнул в меня ещё два копья, после чего телепортационным скачком ушёл в дальний от меня конец арены. Я лишь улыбнулся на это. Никак ему эти прыжки не помогут. В следующую секунду я переместился прямо к нему, и просто отвесил пощёчину, от которой его голова мотнулась назад, и он тут же опять телепортировался от меня, чтобы тут же получить ещё одну пощёчину от меня. Следующие секунд десять так и прошли. Он убегал, я догонял, и отвешивал пощёчину под смех трибун. В какой-то момент он не выдержал, и с перекошенным от страха и ярости лицом кинулся на меня с кулаками, нелепо молотя ими по воздуху. Я шутя уклонился от абсолютно неумелых ударов, и контратаковал ударом с правой ему в солнышко в полсилы. Его тут же согнуло пополам и он упал на землю.

— Слабак, — бросил я ему негромко, сплюнул в сторону, и пошёл к выходу. Надоело. Никакого удовольствия от подобного боя я не получал, как и от унижения противника. Было полное ощущение того, что я вляпался в какое-то говно, от которого теперь хрен отмоешься. Надо было не тянуть время, и сразу с этим позором заканчивать. И тут мне в спину прилетел сильнейший удар, от которого мой щит недовольно загудел. Я с удивлением оглянулся. Лихачёв стоял, с ненавистью глядя на меня, а над ним формировалось огромное ледяное копьё, раза в три больше предыдущих.