Вестрен в борделе имел последствия. На меня накатали заяву трое. Лёлик заявление не писал, но пригрозил мне расправой. Там за Лёлика въехали серьёзные ребята. Причём звонили они моему тестю. Тесть ухмыляясь предложил, чтобы встретились мы двое — я и Лёлик, и решили всё по понятиям. Мы встретились, за городом. Но Лёлик драться со мной желанием не горел. Я послал его, сказал, что в следующий раз, если он пустит в бордель мою жену, я ему яйца оторву и сожрать заставлю.
Вроде тесть проблему решил. Со всеми. Только дал понять, что его дочь замужем, муж отморозок и лучше Кристину не пускать в «приличные» заведения. В противном случае он тоже может применить репрессии. Ссорится со Штерном никто не собирался, особенно из-за его отмороженной дочери. По этому по умолчанию решили, что Кристина с этого момента персона нон-грата в тусовках. Но позже тесть мне сказал, что народ с большим вниманием стал следить за нашей Санта-Барбарой. Даже делали ставки, сколько я продержусь. Больше всех суетился бывший муж Кристины, которого она в своё время опустила ниже уровня плинтуса, выгнав его в первую брачную ночь из спальни, всунув новобрачному свои трусики, чтобы он их нюхал и облизывал, а сама притащила туда двух его друзей, с которыми и пропрыгала почти всю ночь. М-да, весёлая у них свадьба была!
Испытывал ли я ревность, практически стащив её с парня? Нет. Злость испытывал и то, только за то, что она меня поимела, как лоха и ещё ремнём избила. Ревность можно испытывать к тому, кого любишь. А здесь любовью даже не пахло. Да я был её мужем, да я спал с ней и занимался сексом. Но и только. Хотя не скрою она была красивой женщиной. Но красивых много, как и не очень красивых. Но любишь только одну. И пусть она не красавица для остальных, но для тебя красивее её нет никого больше на свете. Здесь же был полный ноль. Это тоже самое, что снять проститутку, поиметь её, а потом посмотреть, как её имеет твой товарищ.
У Кристины было ещё два побега. Хитрая зараза и изобретательная. Ключи от машин у неё я забрал. Денег не было. Демонстративно выдал ей пятисотенную купюру. Она яростно посмотрела на меня и порвала, бросив обрывки мне в лицо. Я только рассмеялся. Потом тут же завалил её на кровать и поимел в особо жесткой форме. Оставил жену в спальне, пристёгнутую в кровати. Кровать кстати нам заменили.
Через два месяца, как-то вечером я приехал в особняк Кристины. Днём я работал у себя в мастерской. Супруга сидела дома под замком. Как обычно, поужинав и приняв душ я прошел к ней в комнату. Она сидела на кровати, согнув ноги в коленях и обхватив их руками. На ней был спортивный костюм. Я снял майку и джинсы.