— Мне долго ждать?
Опять вспомнил её разговор с Ирмой. Нависая над ней, спросил:
— Не раздавлю?
— Когда это тебя заботило, Стёпа? Ты же не спрашивал меня, тяжело мне или нет. Просто складывал меня вдвое и имел в своё удовольствие.
— И всё-таки, Крис?
— Не раздавишь. — Обняла меня за шею. — Я хочу этого. Хочу почувствовать твой вес. Хочу вновь стать женщиной! Неужели ты этого не понимаешь, родной мой?
Навалился. Просунул руки ей под спину и схватил за плечи. Стал целовать шею, лицо, губы. Она откинула голову назад, закрыла глаза и чуть приоткрыла рот. Накрыл своими губами её. Она отвечала. Через некоторое время отстранилась. Посмотрела на меня недоумённо.
— Ты что все трёшься об меня?
— А что? Марафон!
— В зад твой марафон. Давай вставляй своего мальчика. Ладно, давай я сделаю. Чуть приподнимись. — Приподнялся. Её рука скользнула к моему паху. Ухватилась и потерев себе между ног, направила. — Давай Стёпа — Входил в неё аккуратно, чтобы не причинить боль. Сначала лежала опять с закрытыми глазами, потом недовольно их распахнула.
— Ты что издеваешься, мерзавец!
— Что я опять сделал не так?
— Ты меня вообще трахнуть собираешься? — Возмущённо задышала. Переместила свои руки мне на ягодицы. Сжала их и надавила. Да твою мать. Вошёл в неё быстро и до упора. Она улыбнулась. — Так бы и давно!
Я замер, продолжал её целовать. Она некоторое время отвечала. Потом опять недовольно посмотрела на меня.
— Чего замер?
— Наслаждаюсь тобой. Я так давно тебя не чувствовал, Кристин.
— Ты что продолжаешь измываться надо мной? Давай двигайся! — Гладила меня по спине. — Стёпа, не вынуждай меня!
Да чтоб тебя! Хотелось рассмеяться. Сдержался. Только улыбнулся и вновь поцеловал её. Стал двигаться, осторожно. Она сама замерла, даже гладить перестала. В какой-то момент вновь увидел её возмущенный взгляд.
— Ты меня разочаровываешь, Серёгин!
— Что опять не так, солнышко моё?
— Ты можешь по интенсивнее и по жёстче?
— А надо?
— Надо!
Ну раз надо значит хрен с тобой. Начал интенсивное движение. Даже жесткое. Кристина откинулась назад. Продолжала держать меня за ягодицы надавливая на них иногда. Долго двигаться не смог. Почувствовал напряжение и готов был выплеснуться в неё. Она прижала мой зад.
— Не вздумай прерываться, Стёпушка!
Сейчас, разбежался, тапки теряю. Выскочил из неё в самый последний момент. Уперся ей в низ живота. Кончил, залив ей и живот, и всё что ниже. Она смотрела на меня возмущённо.
— Серегин! Ты что охренел?
— Что я охренел? Ты с ума сошла? Хочешь залететь?
— Стёпа! Я себя только начала женщиной чувствовать!