— Рад меня видеть, красавчик? — спросила следачка, сверля меня едким взглядом.

— С восторгом предаюсь в руки амазоньей полиции, надеюсь на нее и уповаю, — ответил я.

— Хммм, ты веселый, — не понимая моей фразы, ответила мамка, — садись.

Я подошел к столу, отодвинул массивный стул и присел. Женщина посмотрела на меня, словно кот на сметану и медленно процедила:

— Рассказывай.

— Все что было?

— Ага, как на исповеди у небесной жрицы.

— Хех, ну что ж… — сказал я, чувствуя явный подвох.

Деваться было здесь некуда, молчание — тоже не выход. Я честно рассказал все, как есть, опуская подробности встречи с орчанкой и другие моменты. Женщина постоянно кивала, будто журналист, который брал интервью.

Она иногда дополняла и даже поддакивала. Я знал, что это может быть ложью, только все равно стало легче. Моя бдительность куда-то ушла, язык сам собой развязался, а голова стала ясной.

— Значит, к мужинистам ты отношения не имеешь? — спросила следачка, когда я закончил.

— Конечно же, нет!

— Думаешь, бумажку могли подложить? — участливо спросила она.

— Еще как! Не гарем, а проходной двор какой-то.

Я не стал говорить про Даймона, ведь доказательств все равно не было.

— То есть, ты не доволен условиями? — прищурилась дамочка.

— Доволен, все круто! Просто могли подложить, вот и все.

— Могли, это точно. Могли…

Я улыбнулся от таких слов. Неужели она за меня? Если так, можно добиться правосудия, и это не пустые слова.

Только дамочка не спешила бросаться в бой, как человек-паук с небоскреба. Она взяла сигарету, похожую на корявую самокрутку, закурила, чиркнув каким-то камнем, а затем обратилась ко мне:

— Ну что, будешь?

Я слегка офигел, ведь в этом мире мало кто вообще курит. К тому ж, это прием «доброго полицейского». Она будто фильмов пересмотрела! Если так, то должен быть и злой коп. Вдруг за дверью стоит баба с мачете, умеющая развязать язык всем и каждому.

— Нет… я не это, — помотал головой.

— Что же, как знаешь, — следачка повернулась к окну, открыла его и пустила струйку белого дыма.

Повисла неловкая тишина. В такие моменты, кажется, что надо что-то сказать. Но что именно… Немного поерзав на стуле, я, в конце концов, выдал:

— Надеюсь, вы во всем разберётесь. Нельзя так просто всех подставлять.

— Подставлять, не подставлять, кто же знает. Сейчас признание подписывать будешь, — докуривая, сказала она.

— Охренеть, в смысле что?! — почти что выкрикнул я, чуть не свалившись со стула.

— А того! — дамочка повернулась ко мне, неприятно дохнув табаком. — Мужинисты — хитрые черти. У охраны порядка нет сил вычислять каждого гада. Есть информация, что ты с ними в сговоре. Значит, отправим на каторгу.