Всюду слышатся нежные голоса, сладкие усмешки и вздохи. Как будто бабы общаются, только все они — мужики! Погуляв среди этого голубятника, я захотел бежать в замок с криком:

— Помогите, нашествие гомосеков!

Но вскоре взял себя в руки, понимая, что нужно смириться. За близость с роскошной девахой надо как-то платить. И это не самая страшная плата.

Оказавшись в центре голубой лагуны, я слегка потерялся. Забыл, что надо осмотреть весь периметр, и тупо стоял, глядя в одну точку, пока не окликнул приятный голос.

— Парень, а парень, помоги мне, пожалуйста! — кричала красивая дамочка.

Точнее, мне показалось, что дамочка. Ведь в нашем мире так говорят только бабы. Потому я с улыбкой обернулся, и увидел бородатого чувака лет двадцати пяти.

Он сидел на скамейке рядом со мной, у него был камень синеватого цвета, который немного светился. Еще «мужичок» держал лист бумаги и маленькое зеркальце с розовой оправой.

— Это… ты мне? — пролепетал я, находясь в шоке от того, что придется общаться с такими.

— Ага, срочно надо себяшку сделать. Прошу, помоги если можешь, — протянул бородач, выставив губы уточкой.

Как бы прискорбно не звучало, но надо вживаться в роль. Быть здесь нормальным земным мужиком, это как у нас быть трансгендером. С поправкой на средневековье — полная задница. Так что я, скрепя сердцем, подошел к пареньку и с адским трудом улыбнулся.

— Эээ, без проблем, гей…сподин, — сказал с небольшим поклоном. — А что надо делать?

— О, ты что, себя не рисовал что ли? — пропищал, прости Господи, парень. Потом закатил глаза и манерно с досадой продолжил. — Ну, зеркальце возьми, хорошо? А я вот так сяду.

Я взял чертово зеркало, и чуть не выронил от жуткого отвращения. Мой новый знакомый стал смотреться в него, корча разные рожи. В какой-то момент он замер, изобразив актера из весьма «толерантного» фильма.

Затем, паренек взял бумажку и потер ее странным камнем. В зеркале вдруг что-то вспыхнуло, а на листке появилось изображение этого пацана, нарисованное серыми красками. Оно напоминало черно-белую фотографию, которая была достаточно четкая.

Красавчик взял эту фотку и рассматривал где-то минуту, потом промычал под нос себе что-то, положив бумажку в карман.

Несмотря на странности мира, технический прогресс поражал. Точнее, магический, если так посудить. Ведь научно это объяснить невозможно.

— Зачем тебе фотка, друг? — спросил я, все еще находясь в замешательстве.

— Мэджикграмм, — выдохнул парень, взял назад свое зеркало, а потом отвернулся.

Я был больше не нужен, и общаться со мной ему стало влом. Вот те на, как в том анекдоте: он не просто гей, а скорей всего, еще пидор.