Их называют советницами, и делятся они строго по рангам. То есть, в обществе торжествующего феминизма равенства между сестрами нет. Наложники всегда живут группами, к примеру, мои соседи — это тоже Лилькины хахали.

По ходу, у нее нас немного. Иначе б я делил дом еще с кем-то. А так мне конкретно везёт, один в боярских палатах! Раб круче барина получается.

Женщины проживают в отдельных домах, а сюда приходят лишь «по делам». Казалось бы — это свобода. Только выходить из гарема нельзя, без особо разрешения госпожи, разумеется.

Здесь несколько общаг в одном месте, и возле каждой обширная территория. Есть и другие гаремы, только этот комплекс именно для советниц. Как я и сам догадался, наложником нельзя быть всю жизнь.

Во-первых, приходит старость. Где-то после тридцати пяти лет, мужская красота увядает. Во-вторых, ты можешь надоесть госпоже или быть изгнанным за плохое поведение. В последнем случае, все печально. Выживать изгоям очень проблемно.

Придется отправляться в глухую деревню или на грязную работу идти. В мужья таких берут мало, легко спиться и стать грязным шлюхом. А если расстались с барышней полюбовно, то она может денег дать и хорошую рекомендацию даже.

В исключительных случаях наложникам дарят дома. Тогда мужики сами становятся господами и могут доминировать над какой-нибудь неудачницей без денег и статуса.

Как сказал Эйгор, гаремных мужиков все не любят. Мол, испорченные порваны, сколько дырок на вас насаживалось! Но это только прилюдно. А в тайне многие дамы мечтают найти себе гаремного хахаля. Ведь если богатые госпожи твой «талант» оценили, значит там, действительно, есть что-то стоящее.

С дальнейшей жизнью проблем не будет. Главное тут отбыть, и не испортить отношения с женщинами. С одной стороны, все легко, а с другой, самовольно уйти не получится. От добра добра не ищут, я знаю. Но все же как-то коробит, хотя, лучше об этом не думать.

— Может, есть какие-то исключения? — спросил я, когда Егорка закончил.

Мы встали с лавки и шли по цветущей аллее из высоких кустов, напоминающих наши розы. Эйгор подошёл к одному из них, и принялся пялиться, после чего, ответил на мой вопрос.

— Исключения, ты о чем? — рассеянно сказал он.

— Ну, в смысле, можно отсюда уйти как-нибудь, пока тебе больше тридцатки не стукнет? Знаю, что правила, да. Но может, есть какая лазейка?

Пока что мне это не надо, но кто знает, что дальше. Ещё когда аналитиком был, привык рассматривать ситуацию в целом, иначе узнаешь потом, будет хуже. Лучше горькая правда, причем со всеми подробностями.