— Ты грязный тупой проститут! Вали на манду, пока цел! — офицерша тыкнула в меня пальцем, чуть не выколов глаз.

— Я хотя бы не нацепи как животное. Не хожу в грязной робе и не лаю на всех, как собака. Кто из нас проститут после этого?

Командирша взглянула на подчиненных, а те лишь пожали плечами. Женщина хотела что-то сказать, но изо рта вырывалось только шипение. Ей хотелось меня уничтожить, только бить мужчин здесь нельзя. Можно давить лишь морально, а это сейчас не сработало.

Тогда дамочка громко фыркнула и схватила меня за волосы, пытаясь вырвать клок белых локонов. Стало ужасно больно. В голову будто вкололи иголки. Скальп загорелся огнем, на глазах выступили слезы. Теперь я понял, что выражение «таскать за лохмы» не такое уж безобидное.

Офицерша давила вниз, чтоб поставить меня на колени. У нее бы это легко получилось, если б не моя смекалка, прихваченная из прошлой жизни. Несмотря на страшную боль, я резко вытянул руку и схватил даму за шевелюру. Волос у командирши было не много, но под машинку она явно не стриглась, что сыграло тут злую шутку.

Цепкие пальцы ухватились за жёсткие волосы и потянули их на себя. Не ожидая такой реакции, женщина громко взвизгнула, забыв, что она сильный пол. Только это была лишь минутная слабость.

Дамочка надавила сильнее, а писк сменился на рык. Казалось, что она вырвет мне волосы, причем вместе с кожей. В глазах потемнело от боли, но сдаваться я не спешил. Насколько хватало сил, напряг руку и стал со стоном трепать злую тетку.

— Шалав проклятый, — выдохнула она, и отвесила мне пощечину.

Офицерша, видно, не знала, что моим фирменным блюдом является лещ. Вспоминая опыт недавних сражений, я хорошо размахнулся и отвесил ей смачную оплеуху.

Жаль, что тут стоял не тиктокер, не Эдуардо и даже не Даймон. Злобная баба лишь фыркнула, продолжая держать мои волосы.

«Вот это я понимаю, попал! Сейчас одним Сергеичем на Земле станет меньше, если это, конечно, Земля», — с досадой подумал я, понимая, что все уже кончено.

Но баба вдруг убрала свою руку, отказавшись от прежних планов. Я сделал то же самое, не желая продолжать этот бой… точней, скорее борьбу, но не важно.

Как только мы расцепились, рука сама поднялась к голове и стала массировать кожу, которая жутко горела. Офицерша сделала так же, злобно морщась от боли. Какое-то время мы пялились друг на друга, не зная, как поступить.

Я бросил взгляд в сторону, где стояли каменные истуканы, бывшие ранее девушками. От увиденного стражницы офигели. Их глаза чуть не вылезли из орбит, а челюсти тупо отвисли.