Действительно. Кровь. Провожу пальцем. Свежая.

— Заходим.

Тяну ручку, не открывается. Ни в ту сторону, ни в другую.

— Похоже, здесь пульт дистанционного управления нужен, — я задумчиво скребусь в затылке.

— А если просто постучать? Может, откроют?

Ха, а это может сработать!

Стучу в дверь. Шаги. Сквозь дверь вижу ауру.

— Andrea, sei tu? — слышу с той стороны мужской голос.

Ориентируясь по ауре, внушаю мужчине спокойствие и уверенность.

— Beh, certo tu, chi altro, — вот так, правильно, конечно это какой-то Андреа, кому тут ещё быть.

Дверь открывается, и я тут же перехватываю мужчину телекинезом, одновременно отправляя в сон. Как марионетка, он угловато разворачивается, и отходит от двери. Мы заходим внутрь. А дверь-то бронированная! И косяк очень мощный!

— Enrico, chi c'è? È già pranzo? — второй голос снизу. Ага, значит, мою марионетку зовут Энрико, и до обеда ещё есть время. Сюда должны прийти, но ещё не скоро.

Копирую голос Энрико:

— Qualcuno ha scherzato, nessuno è qui!

Закрываю дверь. Усаживаю Энрико возле двери так, как будто он уснул.

— У них будет обед, но ещё не скоро, тот, что внизу, удивился. Поищи у этого брелок и спускайся.

Лена кивает и принимается обыскивать Энрико.

Крутая лестница уходит вниз по длинному туннелю, выложенному кирпичом. Местами на стене крапинки влаги. На всякий случай прикрываюсь щитом.

Предосторожность оказывается лишней. Внизу небольшая площадка, на которой столик с разложенными картами и пара стульев, на одном сидит второй мужик, точная копия первого. Видимо, братья.

Спи!

Лена спускается с брелком в руке.

— Был у него в кармане.

Из помещения выходит несколько дверей. От одной пахнет сыром, от другой вином, от третьей кровью, немытым телом и нечистотами. Там же чувствуется и маячок.

Ключ от двери висит на стене. Открываем дверь и заходим внутрь.

В углу какой-то матрас, на нём лежит старик. Лицо разбито, раны уже начали гноиться и нестерпимо смердят. Похоже, он ходил под себя.

Лена зажимает нос.

— Похоже, это и есть Джузеппе Пироначи. Видишь перстень? Это маячок.

— Скорее, то, что осталось от Джузеппе. Он же при смерти, похоже.

— Лечи.

— В смысле?

— Подойди, прикоснись, пожелай ему здоровья. Ты же хочешь, чтобы этот несчастный старик поправился? Неужели тебе его не жаль?

— Жаль, конечно! Мне лично он ничего не сделал.

— Вот и давай. У тебя получится!

Лена смотрит на меня, как на идиота, потом решительно подходит к старику и встаёт на колени. Чуть поморщившись, берёт его руки в свои и закрывает глаза.

На этот раз мне ничто не мешает разглядеть весь процесс.