Оказывается, можно было не торопиться. В «скорой» было всего два человека. Через маячок я видел, как командир боевиков о чём-то переговорил с ними, и дальше они выдвинулись вместе. Пикап впереди, «скорая» сзади. Нам так даже лучше.

Но когда мы подлетели к ним, оказалось, что радость моя преждевременна. В поле зрения маячка не попал ещё один джип, который занял место позади остальных машин.

— Что будем делать? — Лена, свесившись чуть вбок, тоже разглядывала движущуюся внизу колонну машин.

— Нам надо незаметно забрать боеголовку. Сделать всё так, чтобы никто ничего не заметил.

— А ты не можешь просто... ну не знаю, дыхнуть на них огнём, или усыпить... вызвать огненный дождь? Короче, навалять им?

— Могу, — я улыбнулся, — способов уничтожить все три машины так, что они даже не успеют пикнуть, у меня десятки. Сама скажи, почему мы должны сделать это незаметно?

Лена задумалась на минуту, а я пока думал, с какой стороны подступиться к машине с грузом. Кроме как сзади, я других вариантов не видел.

— Я поняла! — девушка хлопнула себя по лбу. — Есть ещё девять машин! И если одна не выйдет на связь, другие что-то заподозрят и могут залечь на дно, и мы потом их не найдём!

— Правильно. Поэтому действовать будем аккуратно и незаметно. Никто ничего не должен заподозрить!

— Хорошо. А куда мы боеголовку денем? Она ж наверное тяжеленная!

— Да не, — я припомнил параметры боевых блоков индивидуального наведения, — килограмм двести или около того.

— Сколько-сколько? — Лена подалась вперёд. — Двести килограмм по-твоему немного?

— Меня больше беспокоит не вес, я и тонну при желании в воздух подниму, меня беспокоит радиация. Даже для меня она далеко не безвредна. Не навредила бы она тебе.

— Водитель ведь как-то едет, ещё не умер? — девушка указала рукой на машину.

— Да, но он может быть добровольцем, отлично понимающим возможные последствия. Доза тут такая, что мгновенную смерть не вызовет, человек даже работоспособность не потеряет, но через несколько дней может умереть от лучевой болезни.

Чем больше я об этом думал, тем глупее казалась мне идея тащить Лену с собой. Ну да что сделано, то сделано. Было время подумать, сейчас настало время действовать.

— Нам в школе как-то лекцию читал один дяденька, Константин... Александр... не помню. Он целую книгу про радиацию написал. А до этого много лет возглавлял службу радиационного контроля по всему Уралу. Там след Маяка, Белоярская АЭС. Вот он за всем этим следил. И он нам рассказывал, что самая страшная радиация — это частицы, попавшие внутрь, с водой, воздухом. Всякая радиоактивная пыль. Это хуже, чем прямое излучение.