Оказывается, все это время Лёшка в глубине души думал: а вдруг я выдаю желаемое за действительное? Вдруг я ошибся? Или, еще хуже: вдруг реальность не дотянет до мечты, и я разочаруюсь?

Нет, не ошибся. Иначе им не могло бы быть так хорошо вдвоем — да еще с первого раза. Конечно, помогли опыт и такт Марины — и того и другого у нее, ожидаемо, оказалось больше, чем у него самого — но все равно. А что касается мечты… Лёшка старательно запрещал себе представлять возможные интимные отношения с Мариной все эти годы — именно для того, чтобы не разочароваться потом! Как оказалось, зря старался. Было так здорово, как он даже в мечтах не мог бы себе представить!

— Удивительно… — пробормотала Марина. — Вот я знаю, что сделала глупость… Но мне так хорошо и спокойно сейчас, как еще никогда не было.

— Значит, ты сделала не глупость, а наоборот, очень умную вещь, — заметил Лёшка. — Очевидно же.

Марина чуть засмеялась, щекоча его грудь своим дыханием.

— Да… наверное. Слушай, а что мы будем делать, если это правда нашествие инопланетян?

— Прорываться наружу и партизанить. Так же очевидно.

И тут красный свет как по заказу мигнул — и загорелся желтым, ослепительно ярким, так что Лёшка рефлекторно зажмурился. Марина тоже ойкнула. Одновременно загудела вентиляция, запикала, включаясь, оргтехника. Загудели, поднимаясь, металлические щиты на двери и окнах.

— Вот и все, — вздохнул Лёшка. — Клешнещупа поймали.

— Да нет, с Клешнещупом быстрее бы справились. Я думаю, это был…

Тут щелкнула, открываясь, дверь в кабинет. И веселый нежный голос тети Ланы сказал:

— Мариночка, я так понимаю, ты тут?..

И тут же:

— Ой! И Лёшенька! А, ну раз вы тут заняты, тогда не буду мешать… Не простудитесь только на полу! — дверь щелкнула снова.

Марина потерлась горячим лицом о грудь Лёшки; судя по видимому им уху, она была красная, как вареный рак.

— М-да, неудобное положение… Впрочем, хорошо, что это Лана, она совсем без комплексов, — пробормотала Марина. — Говорила прямо как мамочка!

— Ну, в каком-то смысле она и есть моя мамочка, — безмятежно заметил Лёшка. — Хотя, конечно, после того, как моя настоящая мама ужасно расстроилась, я перестал называть ее мамой Лёней, а Ксюшу — мамой. Перешел на другую систему: Ксюша стала мамой Ксюшей, остальные Лошадки — тетями. А мама — просто мамой.

— Что⁈ — Марина приподнялась и кинула на Лёшку непонимающий взгляд. — Ты о чем⁈

— Ну, я же практически вырос в «Маяке», — объяснил Лёшка. — Кирилл и остальные меня воспитывали больше, чем родители! Хотя вот дядю Кира я папой не называл, как-то не сложилось.