Силен я.
В этот раз мы не заснули сразу, лежали, обнявшись.
— Если девочка, то назовем Меланиппой, — вдруг сказала Лана, — так положено. А если мальчик… То как ты хочешь?
— Понятия не имею, — честно сказал я. — Только не Акакием! И не Феофаном. И не… — я задумался. — Ну и не Аполлоном, не Дионисием, не Девкалионом, не…
— Федя подойдет? — спросила Лана. — Федор?
— М-м… Федор Кириллович Ураганов… Многовато буквы «р», язык сломаешь.
— А мне нравится, когда р-рычат!
— Значит, вопрос решен.
* * *
Я наполовину ожидал, что девчонки, слегка удивленные нашим эмоциональным штормом — а они были удивлены, я это ощущал ясно! — явятся к нам с Ланой выяснять, чем это мы таким занимаемся. Но, видно, они свято решили соблюсти ее просьбу, потому что нам позволили спокойно выспаться, так же спокойно проснуться и вопросами завалили только после того, как мы появились с утра в нашей большой кухне-гостиной на традиционное Утреннее Кофепитие. Лёвка без него не функционирует, точно так же, как и без Дневного Кофепития и Вечернего Кофепития. Но днем и вечером мы, все остальные простые смертные, не участвуем, а то придется потом себя магией усыплять.
Все остальные девчонки уже проснулись, и все еще любопытствовали.
— Ну, Ланка, колись, что ты там такое придумала на этот раз? — первой спросила Ксюша. — У нас аж зашкалило, а вы с Кириллом только вдвоем были!
Лана мило порозовела.
— Да ничего не придумала, все было очень в национальных традициях Ордена…
Обожаю ее, когда она так выглядит!
— Хм, — улыбнулась Рина, — неужели Кирилла возбуждает традиционный орагонский наряд? Вот бы никогда не подумала!
— Кирилла на нас любой наряд возбуждает, — заметила Ксантиппа, — даже драные джинсы. А лучше совсем без наряда.
И не поспоришь.
— Нет, — сказала Лана, — не было никакого наряда. Я просто попросила Кирилла сделать мне ребенка.
Повисла тишина, наполненная таким эмоциональным гамом, что я даже не сразу сумел это рассортировать. Тут и всплеск удивления, и недоверие, и обида, и радость, и ужас, и предвкушение…
Так, стоп. Обиду я еще как-то мог понять, хотя от Рины ее и не ожидал — да еще пополам с досадой и раздражением! Ужас, в принципе, тоже можно объяснить. Вот только это был не тот оттенок ужаса, который «о Творец, настоящий живой ребенок, что я буду с ним делать, я же не справлюсь!» Это был, скорее, ужас из разряда «все пропало, все кончено, теперь ничего хорошего не будет». И исходил он от Ксюхи. Ну, блин!
— Ланочка, — Рина изо всех сил попыталась взять свои негативные эмоции под контроль, но это на порядок сложнее, чем просто их не показывать, — солнышко ты наше, мы все хотим детей от Кирилла, это понятно. Но ведь мы договаривались, что это случится через три-четыре года! Нам нужно закончить образование, плюс сейчас переходный период с принятием всех этих магических законов, и прогресс в медицинской магии пока еще не позволяет точно контролировать гестацию и роды! Ты, конечно, будешь не первой рожающей магессой, даже не первой из бывших девочек-волшебниц, но… — Рина замялась.