Мне оставалось только одно.
Не пытаясь ее обнять, я сел спиной к ней, с видом на скучные портовые склады и завод по переработке рыбы. Прикрыл глаза и изо всех сил стал транслировать свою любовь, спокойствие и ощущение «мы со всем справимся, что бы это ни было». Так продолжалось довольно долго, пока Ксюша не сказала хрипло (хотя не плакала).
— Не трудись. Я знаю, что ты меня любишь.
— А в чем тогда дело? — тихо спросил я, ощущая тепло ее спины.
— Ты менясейчас любишь! А что потом! Когда все родят тебе детей — а я нет⁈
Та-ак.
— Я не хочу детей! — вот теперь в голосе Ксюши прорвались слезы. — Не хочу! Чужие — еще ладно, их всегда можно на родителей спихнуть, но свои⁈ Я знаю, что возненавижу их! Я своего брата знаешь как ненавидела⁈ До сих пор спокойно думать о нем не могу! Это так ужасно… Все эти какашки постоянные, пеленки обоссанные, рвота, еще всякое…
— Но… Постой, ты же с Вардой, и с Пашей, и с Тёмой…
— Да они уже нормальные были, когда мы познакомились! К горшку приученные! А Пашка вообще совсем большой был! И опять же, не все время же они у нас! А тут… Личинка такая… И Лана сама хочет ее из себя выпустить! Это же ужас! — вот теперь Ксюша сама ревела в голос. — Я своего брательника помню, он орал все время, непрерывно просто! Спать не давал! Кулечек, ага, первые полгода! Ланка — дура, если так правда думает! Они такие гады бывают, что вот ей-богу, подушкой бы удушила! А если — удушу⁈
— Ты ничего такого не сделаешь, — тут же жестко и спокойно я перебил эту нисходящую спираль истерики. — Никогда. Не говори ерунды.
— Да, я знаю, это я так… Но… Я не хочу детей!
И снова рев.
— То есть ты Ланиного ребенка тоже не хочешь? — спросил я. — Но… Ведь никто не будет заставлять тебя за ним приглядывать, ты же понимаешь? У нас достаточно тех, кто хочет это делать. Ты можешь вообще на него внимания не обращать, пока он не подрастет. Или она.
— Может быть… — Ксюша вытерла слезы. — Но… Ты его уже любишь! А его даже нет еще! Там еще сперматозоид до яйцеклетки не дополз! А ты уже готов его защищать всеми силами! Если я его тоже не полюблю, ты меня точно разлюбишь! И Лана разлюбит! Да и остальные…
Тут я мог только развернуться и обнять ее, начать целовать лицо, волосы.
— Ксюша, Ксюша… Ну что ты как маленькая? Я люблю — тебя! Не каких-то гипотетических младенцев, тем более еще не рожденных, а тебя! Знаешь, что я сказал Лане вчера?
— Что? — тихо спросила она. Почему-то сейчас высокая крепкая Ксюша умудрялась казаться в моих объятиях маленькой и слабой, не больше Ланы. Хотя так-то она меня почти что крупнее. В смысле, руки и ноги у меня шире за счет хорошо развитой мускулатуры (у Ксюши она тоже развита, но по-женски: бодибилдингом она не занималась), однако из-за более высокого Ксюшиного роста впечатление обычно скрадывается. Она единственная из девочек, у кого я могу одолжить джинсы, например. Только штанины приходится подворачивать.