штаба». Анна сидела в своей комнате, укладывая учебники в сумку. Завтра её контракт заканчивался, но сегодня утром Серов вызвал её и с хитрой улыбкой положил на стол приказ о зачислении Анны Владимировны в постоянный штат базы на должность ведущего лингвиста-инструктора с выделением отдельной однокомнатной квартиры в новом офицерском доме. Она подписала не задумываясь. Потому что её небо теперь было здесь. Тихий, размеренный стук в дверь заставил её улыбнуться. Она подошла и открыла. На пороге стоял Глеб. В чистой полевой форме, гладко выбритый, пахнущий парфюмом и свежим ветром. В руках он держал скромный, но невероятно красивый букет нежных полевых ромашек. Никаких лилий. Он выучил этот урок. — Разрешите, Анна Владимировна? — тихо, без тени прежней спеси спросил он. — Проходите, майор, — Анна отступила, пропуская его в комнату. Глеб прошел, бережно положил цветы на стол и повернулся к ней. В замкнутом пространстве комнаты он казался огромным, но сейчас в его темных глазах не было льда — только безграничная нежность и легкий страх услышать отказ. — Я пришел сдать зачет, — негромко произнес он, делая шаг к ней. — Полковник сказал, что если я не сдам, меня переведут в роту снабжения. А я не могу. Я без своего инструктора теперь даже взлететь не сумею. Анна изящно скрестила руки на груди, пряча улыбку: — И какое же правило вы выучили, Глеб Андреевич? Глеб подошел совсем близко. Он бережно взял её за руки, и по телу обоих снова пролетел мощный разряд электрического тока. Он посмотрел ей прямо в глаза и серьезно, раздельно произнес: — Я выучил, что если два человека видят одно и то же, но думают по-разному, нужно просто подойти и поговорить. Потому что мы люди. И еще... — он сглотнул, его голос упал до хриплого шепота, — I love you, Anya. Very much. Анна почувствовала, как её сердце окончательно затопило лавиной тепла. Она приподнялась на цыпочки, обвила руками его крепкую шею и уткнулась носом в его плечо. — Ну вот, — прошептала она, улыбаясь. — Можете же, когда захотите. Грамматика идеальная, майор. Зачет сдан. — А практическая часть? — хрипло выдохнул Глеб. Он обнял её за талию, легко, словно она была пушинкой, приподнял над полом и прижал к себе так крепко, словно защищал от всего мира. Его губы нашли её губы — уверенно, горячо, снося все прежние запреты, маски и недомолвки. Это был их общий высший пилотаж, их личная фигура идеального слияния, из которой уже невозможно было уйти в штопор. За окном общежития на взлетной полосе тускло горели посадочные огни,