дымогенераторов, и за хвостами машин потянулись густые, белоснежные шлейфы. Пара самолетов резко разошлась в стороны, закладывая идеальные синхронные дуги. Они поднимались вверх, вырисовывая плавные округлые изгибы, а затем устремились вниз, сходясь в одной точке. На глазах у всей авиабазы, заняв половину небосвода, повисло гигантское, идеальное дымовое сердце. На КДП дежурные лейтенанты переглянулись и начали тихо улыбаться. Но это был не конец. Оставшиеся два истребителя, один из которых вел лично Глеб, на форсаже пронеслись снизу вверх, наискось пробивая это сердце насквозь, оставляя за собой четкий шлейф в виде стрелы Купидона. В ту же секунду радиостанция вышки затрещала, и в динамиках на всю диспетчерскую раздался голос Глеба. Но говорил он не по-русски. Хрипло, тяжело, отчаянно борясь с перегрузкой и сибирским акцентом, майор Громов чеканил слова на английском: — Anna Vladimirovna... I am an idiot. A big, jealous idiot. I was wrong. Please... forgive me. Over. (Анна Владимировна... Я идиот. Большой, ревнивый идиот. Я был не прав. Пожалуйста... прости меня. Прием). Анна замерла у стекла, прижав ладонь к губам. Сердце в её груди застучало так сильно, что заглушило рев двигателей в небе. Весь её ледяной замок, вся гордость и обида рухнули в один миг, растаяв под этим огромным небесным сердцем. Этот суровый, упрямый мужчина, который терпеть не мог признавать ошибки, только что перед лицом всей базы, перед своими подчиненными и командиром, наступил на горло собственной гордости. И сделал это на её языке. Полковник Серов мягко подтолкнул Анну к пульту управления и протянул ей тангенту связи: — Ну же, Анна Владимировна. Ответьте человеку. А то он нам сейчас от волнения всю навигацию дымом закатает. И учтите, офицеры связи уже начали выплачивать выигрыши тем, кто ставил на вашу победу. Анна дрожащими пальцами взяла микрофон, нажала кнопку и, с трудом сдерживая подступающие слезы, твердо произнесла в эфир: — 01-й, я Вышка. Ваше произношение по-прежнему ужасно, майор Громов. Звук «R» в слове «forgive» провален. Заходите на посадку. Будем исправлять ошибки. Прием. — Вас понял, Вышка! Выполняю посадку! — в голосе Глеба прорвалось такое бешеное, мальчишеское ликование, что диспетчеры на КДП дружно рассмеялись. Глава 16. Высший пилотаж Вечером на базе было непривычно тихо. Звено Громова давно приземлилось, учения официально завершились с высшим баллом, а иностранная комиссия уехала, оставив полковнику Серову восторженные отзывы о «безупречном уровне языковой координации